— Да, вы не ошиблись.
— Отлично. Мы вас уже ждем. Курт Фольриттер, председатель Социалистического союза немецких студентов в университете, — представился он.
Подошедшие двое оказались членами этой же организации. Вальтер заметил, что девушка смотрела на него с нескрываемым любопытством. Но сегодня это не раздражало его, а, наоборот, даже несколько подбодрило.
— Вы знаете, я три часа был за рулем. С удовольствием выпил бы чашку кофе и рюмку коньяку. Перед дискуссией не мешает подкрепиться. Думаю, сегодня бой будет не из легких. А на фронте перед атакой солдатам тоже полагалось немного выпить.
Девушка удивленно подняла брови, но тут же улыбнулась. А Фольриттер кивнул головой в сторону кафе, откуда они вышли:
— Здесь отличный кофе.
Они сели за столик у окна. Вальтер заказал себе чашку кофе и коньяк. Студенты отказались — они уже пили, ожидая его. Вальтер попросил рассказать, как предполагается организовать дискуссию. В это время напарник Курта, Руди Зайдель, приземистый крепыш с широкими плечами и квадратной нижней челюстью, встал со своего места:
— Извините. Курт, я позвоню нашим, чтобы они не беспокоились.
— Хорошо, — кивнул Фольриттер и, затянувшись сигаретой, приготовился ответить на вопрос Биркнера. — Дискуссия будет проходить в аудитории «Максимум». Я думаю, соберется человек четыреста, интерес среди студентов большой.
За столом президиума, кроме вас и вашего оппонента, господина Реннтира, будут председатель РЦДС, Круга христианско-демократических студентов, Леопольд фон Гравенау и я.
Биркнер внимательно слушал.
Руди Зайдель подошел к телефону, который стоял на стойке бара. Биркнеру бросилось в глаза, что во время телефонного разговора он стоял не спиной к ним, а боком, повернув лицо в их сторону, хотя эта поза была наименее удобна для него. Лицо Зайделя было бесстрастно, но напряженно. Он слегка прикрыл трубку рукой и косил взглядом в сторону хозяина кафе, который нес кофе посетителю в другое конце зала.
«Тьфу ты, какая чертовщина лезет в голову!» — со злостью подумал Биркнер и отхлебнул кофе.
— Каждый из вас излагает свои взгляды в течение четверти часа. Затем взаимные вопросы. И только потом студенты могут включиться в общую дискуссию.
— Да, лихо придумали, — засмеялся Вальтер. — Мы, значит, вроде бойцовых петухов перед вами. Раззадорили вас, а потом вся орава ринется на нас. Что ж, надо отдать вам должное: психологически все продумано до тонкостей. Свидетелю спора всегда кажется, что он-то знает самые сильные аргументы, но, будучи первое время лишен возможности участия в словесной битве, он весь дрожит от нетерпения и лишь сглатывает слюну. Но когда он дождется своего часа, тогда берегись…
Курт рассмеялся.
— Это вы правильно заметили. Только ведь у вас будут не одни лишь противники, но и сторонники. Кстати, предварительный обмен мнениями показал, что при известных различиях во взглядах на ряд вопросов большинство членов нашей организации считает вас своим фаворитом, а правые — за Реннтира.
— Значит, меня уже заранее причислили к левым? — спросил Вальтер. — А если я не левый, не правый и не центрист, а просто обыкновенный, нормальный?
— Нормальных сейчас нет, — убежденно заявил Курт. — У каждого должен быть свой курс. Ну, нам пора.
Они поднялись. Глоток коньяка приятно согрел Вальтера. Кофе освежил его. Он ощутил в себе бодрость и некоторое волнение. Он еще не был избалован большими аудиториями, и лампенфибер 15 давал о себе знать.
Перед входом в зал, где должна была состояться дискуссия, Вальтер увидел большое объявление: «Куда идет Федеративная республика? В дискуссии участвуют: сотрудник газеты «Ди Глокке» Вальтер Биркнер и штудиенрат Карл Реннтир».
Они вошли. Аудитория «Максимум» была расположена полукругом — в виде амфитеатра. Внизу были составлены торцами два стола, за которыми уже сидели двое. Вальтер с интересом оглядел лысеющего господина лет тридцати пяти с настороженными глазами. «Я думал, однако, что Реннтир старше». Навстречу ему поднялся высокий худой блондин.
— Леопольд фон Гравенау, председатель РЦДС. Разрешите представить вам нашего второго гостя — господина Пауля Миндермана. Досадная неприятность: господина Реннтира до сих пор нет. Но мы не можем отменять дискуссию, все уже собрались.
— Видите ли, господин Биркнер, — включился в разговор Миндерман, — я должен был после дискуссии ехать вместе с господином Реннтиром в редакцию нашего журнала, но, поскольку его до сих пор нет, я рискну, если вы не возражаете, изложить его взгляды и подискутировать с вами.
15
Лампенфибер