— После этого случая я потерял покой и занялся розысками Майера. Его я, конечно, не нашел, но совершенно точно узнал, что около десяти дней назад к Майерам приезжал незнакомый господин, который, как говорят соседи, просидел безвылазно неделю у них дома. Его сын, работающий в рекламном агентстве, брал неделю за свой счет и тоже был все время дома, если не считать двух выездов, которые он совершал вместе с приезжим: один раз на весь день, второй раз на сутки. Мне удалось узнать, что в один из этих выездов они были в Нидерпляйсе, у некоего Крамера.
— У Крамера, — Биркнер так и подпрыгнул. — Вы не ошибаетесь?
— Да нет же. То, что я вам говорю, я перепроверил несколько раз. У нас, знаете ли, есть своя хорошо налаженная служба информации. Редко подводит.
— У кого это — у нас?
— У Объединения лиц, преследовавшихся при нацизме. Однако самое интересное впереди. Я встретил одного из своих довоенных школьных коллегии он сказал мне, что видел Майера, который сидел в машине рядом со своим сыном. Он случайно увидел остановившуюся машину, когда переходил улицу. Он же мне рассказал, что его зять, бывший сотрудник Майера, как-то проболтался, что Майер жив и является одним из руководителей организаций «Одесса» 24. В свое время главное управление гестапо Гиммлера в Берлине через свой секретный 6-й отдел перевело большие суммы инвалюты и драгоценности за границу. Они были положены на закрытые счета в частных банках и предназначались для организации побегов видных нацистов. В последние дни войны 6-й отдел главного управления гестапо переправил огромные богатства в Южную Америку, на Средний Восток, в Испанию и другие страны, с тем чтобы обеспечить безопасность и безбедное существование нацистских главарей, находящихся в изгнании.
Майер в конце апреля перешел итальянскую границу возле тирольской деревни Наудерс, через Италию перебрался в Испанию, где провел два года, а затем уехал в Южную Америку.
Краузе довольно подробно рассказал о деятельности организации «Одесса». Она имеет отделения в Западной Германии, на Среднем Востоке, в Южной Африке и в Южной Америке. Организация располагает большими связями во всех министерствах, в полиции и службах безопасности почти всех западноевропейских стран. Благодаря этому «Одесса» создала хорошо действующую систему раннего предупреждения видных нацистов о готовящемся аресте. Через довольно густую сеть ячеек, разбросанных по всему миру, эта организация оказывает помощь не только пойманным нацистам, но и членам их семей. Так, семья Майера в первые послевоенные годы, когда она испытывала серьезные материальные затруднения, неоднократно получала посылки с продуктами и вещами от каких-то дальних родственников из Канады и Швейцарии. Первая посылка вызвала настоящий переполох в семействе Майеров. Там даже отказывались ее получать, говоря, что никаких родственников у них в этих странах нет. Но потом успокоились и даже стали распространять среди соседей слух, что в Канаде объявилась их богатая тетушка, о которой все думали, что она умерла.
Краузе рассказывал торопливо и отрывисто, как будто боясь, что не успеет. Но Биркнер плохо слушал его. Внизу, наискось от себя он увидел Вебера.
«Опять следил за мной, — подумал он. — До сих пор опасается за меня». Ему было и приятно и грустно от этой мысли. Забота друга тронула его до глубины души. В это время на первом этаже раздались громкие голоса. Огромный детина с бычьей шеей наступал на Вебера, выкрикивая ему в лицо ругательства. Понять их было невозможно, сплошной поток крепких баварских эпитетов. Вебер выставил вперед руку, урезонивая не в меру разбушевавшегося молодчика. Но тот вдруг с размаху ударил Вебера в левое плечо. Они сцепились. Кружки с пивом грохнулись об пол. Раздался испуганный женский крик.
Биркнер вскочил и бросился стремглав на выручку. Но не успел он сделать и двух прыжков, как с налету споткнулся о чью-то ловко подставленную ногу и полетел на пол. Столики в «Донизль» расставлены тесно, там и сидеть-то толком негде, не только что падать, да еще с разбегу. Биркнер сбил на ходу два стола с посетителями и официанта с подносом. Кружки с пивом полетели на пол и ему на голову.
«Моя оплошность или ловушка?» — мучительно билось у него в голове.
Резкий, уже где-то раньше слышанный голос рассеял сомнения:
— Бейте эту красную падаль!
Снова на больничной койке
На этот раз они лежали рядом. Больничная койка Биркнера и в двух метрах от него — койка Вебера. Трудно сказать, кому досталось больше: и Хорст и Вальтер были отделаны мастерски — лица были в кровоподтеках, тело и одного и другого покрыто ссадинами и синяками.