Невесть почему ей вспомнился тот самый день, когда они с отцом и братьями отправились на ярмарку в Хоик. В Хоике она встретила Дика... Ричард Далхаузи... Зачем она вспоминает о нем так часто? Она ничего о нем не знает, да и расстались они не лучшим образом. Но помимо воли воспоминания возвращались снова и снова: как он обнимал ее, как набросил на нее свой плед... Как будто это было вчера. Помнила ощущение защищенности, исходящее от его теплых ласковых рук, его улыбку, глаза цвета лесного ореха, глядящие на нее со странным выражением, от которого ее поневоле пробирала легкая дрожь. Девушка почувствовала, что краснеет от одного этого воспоминания. Господи, как хорошо, что тетушка Мэг не умеет читать мысли! Уж она-то точно назвала бы их греховными.
Эрика грустно подперла кулачком щеку. К чему вспоминать все это? Вряд ли они когда-нибудь увидятся. Как жаль, что она ничего не узнала тогда о своем спасителе, не догадалась расспросить того же Оуэна. Кто он, где живет? Ричард где-то здесь, в Шотландии, возможно, всего в нескольких милях отсюда... Кто знает. Теперь она потеряла его навсегда. Ей вдруг невыносимо захотелось снова почувствовать его рядом, прижаться к его плечу...
— Где же ты, Дик Далхаузи? — прошептала она.
Девушка почувствовала себя такой одинокой, одной в целом мире, что слезы сами собой навернулись ей на глаза. Вот он, мир — лежит внизу, такой прекрасный и равнодушный к ее горю...
Внезапно она насторожилась, резко отпрянув от окна. Внизу послышались тихие шаги: кто-то поднимался по скрипучей лестнице на чердак. Она едва удержалась, чтобы не помянуть вслух имя нечистого. Ее обнаружили... Похоже, сейчас ей достанется.
— Эрика, ты здесь?
Так и есть, тетя! Это ее голос. Девушка быстро вытерла следы слез и отвернулась. Не хватало еще, чтобы ее увидели плачущей.
— Я спрашиваю, ты здесь? Ответь мне!
Лучше ответить, решила Эрика.
— Да, тетушка! — стараясь, чтобы голос звучал ровно, крикнула она. — Я тут!
Послышался скрип, и в полукруглом люке, ведущем вниз, показалась голова Маргарет Мак-Фергюс. В руке у нее был масляный светильник, освещавший ее сердитое лицо.
— Слава богу, ты здесь, маленькая негодница, — с видимым облегчением в голосе сказала леди. — А ну-ка, живо спускайся! Святые угодники, как тут темно и холодно!
Эрика молча спустилась по крутым ступеням вниз, оказавшись нос к носу с сердитой тетушкой.
— Ты что, плакала? — требовательно спросила Маргарет, беря ее за подбородок.
Интонации ее чуть смягчились, даже выражение лица изменилось: теперь на нем была написана жалость. И эта жалость резанула по сердцу Эрики с такой силой, что она действительно едва не разрыдалась от уязвленной гордости. Стиснув зубы, она гордо задрала голову и вызывающе взглянула в глаза леди Мэг.
— Нет, — звенящим от обиды голосом промолвила она, — я не плакала. Я просто сидела на чердаке. Мне не хотелось никого видеть. Так хотелось подышать свежим воздухом, — дерзко добавила она.
— Если тебе хотелось подышать, — делая акцент на последнем слове, ядовито ответила тетушка, — то вышла бы во двор, покормила кур и кроликов. Там воздуха вполне достаточно. А на крыше юным девушкам из благородных семей делать нечего.
Леди Маргарет выдержала паузу, во время которой Эрика с грустной обреченностью подумала, как быстро выросла ее вина. Она уже на крыше, оказывается, сидела!
— Эрика, ты должна вести себя как подобает, — сварливо напомнила Маргарет племяннице. — Я как раз хотела поговорить с тобой об этом после ужина. Я обещала сестре позаботиться о тебе и выполню свое обещание: сделаю из тебя настоящую леди. Тебе не следует, словно дикарке, скакать по крышам или бродить по лесу. Еще не хватало, чтобы ты меня опозорила перед гостями.
Эрика резко остановилась и подозрительно уставилась на нее.
— Какими гостями, тетушка? Разве в Бархеде ожидаются гости?
Маргарет взглянула на нее так, словно она с луны свалилась.
— Конечно. Ведь скоро Пасха, и в замок съедутся соседи. Мак-Фергюсы всегда принимают окрестных лэрдов в светлый день Пасхи в своем замке. Поверь мне, этот великолепный праздник всегда удается на славу. И я хочу, чтобы и в этом году мы тоже не ударили в грязь лицом.
Она многозначительно посмотрела на нее, и у Эрики немного поднялось настроение. Праздник! Она и забыла, что скоро Пасха. О, как это здорово! Может, под шумок ей удастся вырваться из замка, из-под надоевшей опеки родственников...
— Поэтому с завтрашнего дня у тебя появятся новые обязанности, — непреклонно изрекла леди Маргарет. — Мне нужна помощь каждого. Работы в замке просто невпроворот. Нужно все вычистить к приезду гостей, украсить столовую, закупить кое-чего... Пряности почти кончились! Дункан вернулся вчера из Эдинбурга, привез не очень радостные вести для нас. Налоги опять повысили, король Давид[35] требует денег из Франции...
Ее речь лилась, словно спокойный широкий поток, которому нет преград. Когда тетушка рассуждала о хозяйстве, ее невозможно было прервать. Эрика почти не слушала ее. Приятные мысли о празднике заслонило собой темное пятнышко беспокойства, разраставшееся с каждой минутой. В Бархед съедутся гости... но ведь среди них могут быть не только друзья. Веселое настроение испарилось без следа. Что, если убийцы отца все еще разыскивают ее? Вдруг они узнают, что она прячется здесь? Пока суровая зима отрезала их от всего остального мира, она могла чувствовать себя в некоторой безопасности, но сейчас...
— О чем ты только думаешь, Эрика? — недовольный голос тетушки вернул ее с небес на землю. — Опять ты меня не слышишь.
— Простите, тетушка, — буркнула девушка.
Что она должна была сказать? Что боится чужих людей, каждый из которых может оказаться ее врагом, а она не будет даже подозревать об этом?
— Учти, мне не хотелось бы опозориться перед гостями, — строго сказала Маргарет. — Если ты выкинешь какую-нибудь из своих штучек, я просто запру тебя в чулан. Ты поняла меня?
Эрика мрачно кивнула. Конечно, поняла. Безусловно, заманчиво попасть на настоящее торжество с шумным пиром, весельем, жонглерами и менестрелями... Вот только чем это обернется для нее?
— Я буду вести себя достойно, — пообещала она. — По крайне мере, постараюсь.
Тетушка Мэг пожала плечами.
— До чего ты странная девушка! — в сердцах воскликнула она. — Тебя не поймешь. То ты ноешь, что тебе скучно в замке, но, услышав весть о том, что сюда съедутся гости, мрачнеешь на глазах. Уж и не знаю, что у тебя на уме!
Не дождавшись ответа, Маргарет поджала губы. Что ты сделаешь с этим бесенком!
Они уже добрались до второго этажа, где располагались спальни обеих девушек.
— Спокойной ночи, тетушка Мэг, — опустив глаза, произнесла Эрика.
— Спокойной ночи, — ответила та.
— Тетушка, — вдруг раздался голос девушки. — А что вы скажете обо мне гостям?
Красивые брови леди Маргарет взлетели вверх.
— Скажу, что ты моя племянница, разумеется.
— Пожалуйста, не говорите никому, кто я, — неожиданно взмолилась она.
— Что за глупости! — возмутилась Мэг. — Как же тебя величать? Принцессой Уэльской? — не удержалась она от колкости. — Нет уж, я представлю тебя гостям так, как есть. Нам нечего скрывать от соседей, мы честные люди. Не понимаю, что за блажь на тебя нашла? — раздраженно поджала губы Мэг. — Впрочем, если ты так просишь...
— О, я очень, очень прошу вас, тетушка! — девушка сложила руки в молитвенном жесте. — Я буду молить за вашу доброту, если вы никому из гостей не скажете, что мой отец — Родерик Перси.
— Хорошо, — решила тетушка. — Ты что, стесняешься имени своего отца?
Эрика низко опустила голову и упрямо молчала. Не хватало еще, чтобы ее подняли на смех. Что можно было говорить, если даже верный Дональд, единственный, кто остался с ней, лишь отмахивался от ее слов. Для них всех это было просто разбойное нападение. Что поделать, граница, неспокойный край... Там часто гибнут люди. А она знала, чувствовала, что ее ищут. Знала и боялась. До сих пор перед ее глазами то и дело вставало кровавое зрелище. Эрика не верила, что человек, безжалостно истребивший все население замка, не задумался бы о том, куда делась дочь хозяина. С другой стороны, скажи она о своих подозрениях, и дядя Дункан решит, что она опасна, выставит ее за дверь. Куда ей потом деваться?
35
Король Давид II Брюс, сын Роберта Брюса, король Шотландии в 1329—1371 годах. В шесть лет был увезен сторонниками своего отца во Францию — союзницу Шотландии в войне против Англии.