— Это я, хозяин, — прошептали оттуда.
— А, это ты, Оуэн, — с досадой проговорил Ричард. — Я же просил тебя не называть меня хозяином!
— Хорошо, хозяин, — хихикнул паж, выходя в круг тусклого света. — О, еда!
Он небрежно бросил на пол какой-то мешок и стремглав бросился к столу, на ходу вытаскивая из-за пазухи чудовищных размеров ложку.
— Вот поэтому я никогда не ем с ним из одной посуды, — сообщил слегка опешившей девушке шотландец.
Паренек принялся жадно уплетать похлебку, давясь и чавкая, вылавливая самые вкусные куски и запихивая себе в рот.
— В порту все с ума посходили, — с набитым ртом стал рассказывать Оуэн. — Я только что оттуда. Сунулся было к нашей шхуне, просто так, проверить, но меня живо сцапали и облапали всего, словно я девица. Но я им так ответил, что они живо отстали! Люди Дугласа обыскивают все повозки и проверяют всех пажей и оруженосцев. Уже двое наших ребят подрались с ними, — радостно сообщил он.
— Ты принес все, что я просил? — строго спросил Далхаузи, перебивая нескончаемый поток слов, готовый излиться из мальчишки.
— Конечно, — уверенно отвечал хитрый паж, показывая в улыбке щербатые зубы. — Когда бывало, чтобы я подводил вас, хозяин?
Он тщательно облизал свою «скромную» ложку и спрятал ее на прежнее место. Вытащив большой мешок на середину комнатки, он проворно вывернул его прямо на пол. Оттуда посыпалось разнообразное тряпье. Ричард, ничуть не удивленный, наклонился и стал сосредоточенно перебирать все, что принес его юный оруженосец.
— Годится, — радостно одобрил он. — Молодец, Оуэн!
Веснушчатый паж просиял.
— А как там наши, все ли готовы? Ты нашел кого нужно? — деловито раскладывая принесенное Оуэном на лежанке, спросил рыцарь.
— Гарри и Джек с вечера на местах, — четко рапортовал мальчишка, — вещи и кони уже на корабле. Сэмми со своими будет утром в порту. Он сказал, что помнит свой должок и готов отдать его хоть сейчас! И я нашел еще двоих рыжих! — торжествующе выпалил он.
Казалось, Оуэн сейчас лопнет от гордости.
Эрика не выдержала.
— Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит, в конце концов? — она возмущенно топнула ногой. — Мы что, собираемся на маскарад?! Что все это значит?
Девушка двумя пальцами брезгливо подняла какую-то огромную холщовую юбку. У Оуэна надулись щеки от едва сдерживаемого смеха.
— Совершенно верно, — подтвердил Ричард Далхаузи. — Устроим небольшой маскарад.
— Что?! — возмутилась Эрика. — Вы собираетесь одеть меня в это рванье? Да таких, как я, сюда четверо поместится!
Она растянула ее, демонстрируя объем одежки.
— Надеюсь, ты хорошо сыграешь свою роль, иначе попадешь прямиком в лапы сэру Уильяму Дугласу, — невозмутимо продолжил рыцарь, забирая у разъяренной девушки балахон. — Думаю, пустоту мы чем-нибудь заполним.
Он подмигнул Оуэну, тот стремглав выскочил на улицу и через несколько минут вернулся с огромной охапкой соломы.
— Дик, — жалобно попросила Эрика, — объясни, пожалуйста... Я ничего не понимаю.
Лицо рыцаря вновь приняло озабоченное выражение.
— Ты сама слышала, что говорил Оуэн: Дуглас проверяет в порту всех, кто кажется ему подозрительным. Нам надо провести тебя на корабль, так?
Девушка кивнула. С этим трудно было не согласиться.
— Сначала мы собирались спрятать тебя в мешок с чечевицей, но потом по вполне понятным причинам передумали. Оуэн сам видел, как Дуглас пропорол мечом несколько мешков, проверяя их.
Эрику передернуло.
— Оуэн, иди сюда, — позвал он. — Мы решили разыграть небольшое представление. Правда, придется тебе кое-что вытерпеть, но уж это дело такое...
Трое заговорщиков уселись в тесный кружок, Ричард наклонился к ним и принялся тихо излагать свой план.
Рабочее утро в эдинбургском порту, как обычно, началось рано. Еще до восхода солнца хмурые рыбаки стали стекаться к пристани, чтобы выйти в море на своих весельных лодках и фишботах[49]. По широкой причальной стенке важно прохаживались двое торговцев, зорко следивших за погрузкой своего товара, отправлявшегося во Фландрию. Бочонки с ворванью, толстые пласты кож, тяжелые мешки с шерстью сгружались работниками на деревянный настил, где их придирчиво осматривали суетливые приказчики. Матросы помогали с погрузкой либо терпеливо дожидались, когда груз будет уложен и можно будет взойти на корабль. Рядом с некоторыми из них суетились жены, провожавшие своих мужей в далекое плаванье, кое-где слышался плач. Все деловито сновали туда-сюда, каждый был занят своим делом.
Постепенно порт заполнялся разнообразным народом — матросами, пажами, слугами, рыцарями и их оруженосцами... Пожалуй, такого столпотворения порт Эдинбурга не видывал давно — еще со времен владычества англичан, когда грозный Эдуард Большеногий захватил Эдинбург. Сегодня отсюда на помощь своему традиционному союзнику — Франции отплывал большой шотлансдсшй отряд под предводительством графа Мара. Этот поход был его гордостью. Шотландские рыцари рвались взять реванш за Халидон-Хилл и Невилле-Кросс...[50]
Здесь же присутствовал и сам регент Шотландии — Уильям Дуглас. Грозный граф казался мрачнее тучи. Его вид полностью оправдывал прозвище «Черный рыцарь». Стоя особняком и не принимая никакого участия в приготовлениях к отъезду, он зорко наблюдал за портовой суетой. Время от времени к нему подбегал кто-то из его людей, и рыцарь внимательно выслушивал очередное сообщение. С каждой минутой его худое угрюмое лицо становилось все более злым.
Граф Мар, высокий седой старик с резким лицом, на котором выделялся крупный нос, подошел к нему и скрестил руки на груди. Дуглас неприязненно взглянул на него. За сегодняшнее утро этот надутый болван надоел ему хуже горькой редьки. Первым делом он выразил надежду, что регент примет участие в походе против англичан. Но, услышав вежливое «нет», переменил тон.
— Сэр Уильям, вы зря теряете время, — как бы между прочим заметил старый граф. — Ее здесь нет, этой вашей невесты.
Последнее слово он произнес так, словно хотел нанести рыцарю оскорбление. Весь тон старого аристократа ясно говорил о том, что присутствие регента на пристани ему неприятно, как и сам регент.
— Милейший Мар, мне и самому хотелось бы в это верить, — задушевно отвечал Черный рыцарь. — Но что-то подсказывает мне, что она здесь. Может, это святое чувство, называемое любовью? — Граф притворно вздохнул и резко сменил тему: — Кажется, молодой Ричард Далхаузи собирался плыть на вашем корабле во Францию? Что-то я его не вижу. Хотелось бы его проводить в дальнюю дорогу.
— Я знаю, на что вы намекаете, Дуглас, — резко сказал граф Мар. — Ловите свою невесту, если уж так приспичило жениться, но не путайте личные дела с благом Шотландии! Ричард предан своей родине больше, чем кто-либо из нас, это я могу засвидетельствовать лично!
Черный рыцарь окинул непрошеного советчика холодным взглядом.
— Любезный граф, вы, видимо, забыли, что его отец Александр тоже был предан делу Шотландии, и это не помешало ему сдать Карлайл англичанам, — зло промолвил он. — И я прошу вас не вмешиваться в дела, которые вас не касаются.
Он усмехнулся, видя, как старик изменился в лице. Это было откровенной наглостью, но почтенный граф молча проглотил реплику. Побагровев, старик развернулся и пошел прочь. Он знал, что ничем не сможет помешать рыцарю из Лидденсдейла вести себя так.
«Они все меня боятся», — подумал Дуглас. И правильно делают. Благо Шотландии! Что они все понимают в этом? Он умнее всех этих надутых лэрдов, вместе взятых. Когда они узнают, что за невесту выбрал себе Дуглас, то радостно загалдят, как стадо индюков!
Рыцарь принялся нетерпеливо вглядываться в толпу, что прибывала на пирсы. Черт, где же эта маленькая дрянь? В том, что она здесь, сэр Уильям не сомневался. Как еще иначе ей удастся попасть к королю? Эта рыжая ведьма теперь знает о наследстве и обязательно попробует оттяпать его у своего дядюшки. О, он хорошо изучил эту семейку Перси! Эти своего не упустят.
Помимо воли он заскрежетал зубами. Привычная боль резанула по сердцу, словно острым ножом. Эйлин, Эйлин, как ты могла... как ты могла предпочесть этого английского выскочку! Теперь он вынужден узнавать в чужом ребенке эти чудные глаза, которые когда-то ему были так дороги, знакомые черты лица...