Он сам не мог точно определить те чувства, которые испытывал к Эрике Тейндел. Ненависть и страстное желание обладать этой девчонкой сплелись в ядовитый клубок, который разъедал его сердце. Она здесь.. . И никуда от него не денется! Вдруг внимание рыцаря привлек один странный человек. Крепкий, голубоглазый, со спокойным лицом, в котором сквозило что-то хищное. Человек, как и он сам, внимательно наблюдал за толпой, грузившейся на корабли. На мгновение их взгляды пересеклись, и Дуглас почувствовал неясную опасность... Холодные голубые глаза смотрели прямо на него, ничего не выражая, кроме жестокого любопытства.
Спустя мгновение все прошло. Человек взвалил на плечи мешок и, согнувшись под его тяжестью, зашагал к дальнему причалу. Дуглас поискал его взглядом, но тот будто в воду канул. Через секунду рыцарь уже забыл о нем — сейчас его интересовало совсем другое.
...У крайних пирсов величественно покачивались на темной воде две каракки[51] и одна ускиера[52]. На фоне маленьких фишботов они казались огромными китами, случайно всплывшими среди стайки стерляди. Там царило веселое столпотворение: рыцари в последний раз перед дальней дорогой проверяли свое снаряжение, вокруг суетились пажи. Тут же прогуливались крепкие портовые девки, вертя крутыми бедрами, шастали разнообразные шарлатаны и торговцы мелким товаром, предлагая всевозможные снадобья и лакомства.
Погрузка продуктов и воды кое-где уже была окончена. Оруженосцы начали осторожно заводить упирающихся лошадей по высоким сходням на палубу толстой, словно неуклюжая рыбина, ускиеры.
Несколько рыбаков с любопытством наблюдали за тем, как огромные дестроеры[53] тяжело поднимались на борт корабля. Сгрудившись вокруг мешков с провиантом и лениво попивая эль, моряки увлеченно обсуждали достоинства коней. Неподалеку от этой веселой группы стояла молодая парочка, по виду муж и жена.
Наверное, молодой муж отправлялся в далекое путешествие впервые, так как пышнотелая красотка вовсю висла на нем, не желая отпускать его до самых сходней. На ней ладно сидела длинная холщовая юбка, волосы были скромно заправлены под чепец, открывая высокий чистый лоб без единой морщинки. Огромные зеленые глаза горели тревогой, она то и дело нервно поправляла платок, небрежно наброшенный на плечи. Моряк, высокий, чуть сутулый крепыш, держался солидно. Он время от времени наклонялся к своей женушке и что-то шептал ей на ушко — видимо, успокаивал перед разлукой.
— Видать, дорогие кони-то, — лениво сказал один из моряков, с завистью глядя, как обнимается парочка. — Слышь-ка, хватит обниматься! Всю душу растравили. Моя-то прощаться со мной уж давно не ходит — дома чмокнет, и довольно.
Шотландцы беззлобно загоготали.
— Ясное дело, молодые, — важно заметил седой лоцман, явно пользовавшийся большим уважением в компании. — А ладная у тебя женка, — обратился он к парню. — Не боишься оставлять ее тут одну? А ну как уведут?
Молодой моряк нежно улыбнулся жене и покачал головой.
— Не боюсь, — спокойно ответил он.
— Молодец! — высказался еще один моряк, смуглый горбоносый малый в засаленном берете. — А что, ребята, выпьем, чтобы и нас так ждали на берегу, как этого парня!
Шотландцы сдвинули глиняные кружки, кто-то крикнул: «Еще эля!», и о них забыли.
— Фух, — вытирая мокрый лоб, перевела дух Эрика, — я думала, что все, не отстанут. Ты думаешь, никто не догадался?.. Слушай, ты опять выпрямился. Ссутулься!
Дик незаметно поправил съехавший с плеча пучок соломы и согнулся.
— Извини, забыл, — сказал он, наклонясь к самому ее уху, словно говоря какую-то нежность. — А ты как?
— Нормально, — шепотом отозвалась девушка. — Только солома очень колется. Неужели необходимо было так много набивать ее туда?
— Зато теперь ты выглядишь как настоящая жена моряка. Побольше нежности во взгляде, моя дорогая, — предупредил ее Ричард. — Не забывай, ведь мы женаты.
Он хитро подмигнул ей, и помимо воли девушка покраснела. Сейчас Эрика вынуждена была признать, что план удачный, хотя поначалу она наотрез от него отказывалась.
— Скоро уже? Я вся мокрая от страха, — призналась она.
— Видишь вон тот корабль, что стоит дальше всех? — спокойно сказал Дик, показывая на двухмачтовую каракку. — Это «Святая Маргрете». Нам нужно дождаться подходящего момента. Помни, как только последний человек поднимется по сходням на палубу, тут-то мы и должны действовать. В этот момент поднимут якорь и корабль начнет отчаливать. Гарри и Джек позаботятся о том, чтобы сходни не подняли раньше времени. Как только увидишь, что якорь поднимают, беги со всех ног на корабль.
— Я боюсь, Дик, — прошептала Эрика.
— Не бойся, — сказал рыцарь. — Я рядом.
Его уверенный тон подействовал на нее успокаивающе.
— Ты у меня такая пышечка, дорогая, — вдруг громко сказал Ричард, не отводя внимательного взгляда от ближнего причала. — Просто пампушечка!
Там, кажется, произошла какая-то заварушка. Двое здоровенных парней тащили от сходней упиравшегося изо всех сил мальчишку. Мальчишка был замечательно рыжий, так что любо-дорого было взглянуть.
— Да что ж это происходит, а, люди добрые? — закричал кто-то из матросов. — Второго рыжего хватают.
— Что там? — услышала Эрика громкий повелительный голос, который заставил ее замереть от ужаса.
Стражники протащили мимо них орущего благим матом мальчишку. Уильям Дуглас бросился к своим людям, расталкивая плотную толпу. На мгновение застывшей в испуге девушке показалось, что Черный рыцарь смотрит прямо на нее. Потеряв над собой контроль, она рванулась прочь, нс чья-то железная рука прижала ее к себе, не давая возможности пошевелиться.
— Не волнуйся, дорогая, — громко сказал рыцарь, — наверное, какого-то воришку поймали. Ну-ка, быстро, поцелуй меня, — услышала она его шепот.
— Что?! — возмутилась Эрика.
Она хотела сказать, что такого уговора не было, но Дик вдруг быстро привлек ее к себе, не давая времени на раздумья. Не успев опомниться, она вдруг поняла, что целуется с ним. Целуется по-настоящему, без всякой игры, среди этой огромной чужой толпы, и ей это страшно нравится. Ей дела не было до Дугласа, наемных убийц дядюшки, а также всех окружающих, более того, до Англии, Франции и Шотландии — тоже... Она испытывала сумасшедшую радость оттого, что это чудо повторилось с ней и она снова чувствует его чудесные губы, дотрагивается до них нежно-нежно, у нее начинает кружиться голова... Ричард целовал ее совсем по- другому, чем тогда в Бархеде, — не было этого сумасшедшего злого напора, была только нежность.
— Смотри-ка, все никак не намилуются, — раздался над ними чей-то веселый голос.
Компания моряков по-доброму загалдела, принявшись вновь обсуждать счастливую молодую парочку. Дик как-то судорожно вздохнул и выпустил девушку из объятий. Они молча стояли друг напротив друга, тяжело дыша.
— Ты... — медленно сказал Ричард. — Это было здорово.
Опомнившись, Эрика рванулась в сторону, но он быстро схватил ее за рукав.
— Ты что, — зашипел он ей в лицо. — С ума сошла?! Сейчас они все поймут! Нам надо идти к кораблю, если мы хотим успеть. Сейчас начнется.
— Что начнется, Дик? — жалобно спросила девушка.
Она уже успела забыть, зачем они сюда пришли, и казалась совершенно сбитой с толку. Шотландец, не слушая жалкого лепета девушки, потащил ее к крайнему пирсу.
Со стороны, наверное, казалось, что жена решила под конец закатить уезжающему мужу истерику. Впрочем, Далхаузи сейчас было некогда думать, как все это выглядит со стороны. Он пробивался сквозь толпу к «Святой Маргрете». Не надо было ее целовать! «Ну же, соберись, болван!» Обзывая себя последними словами, шотландец протиснулся поближе к сходням.
Кажется, пока все шло по плану. Огромная ускиера медленно отчалила от берега, присоединяясь к уже уходящей из залива каракке. Толпа, словно единый организм, испустила громкий вздох, кто-то восторженно засвистел. Столь величественное зрелище не каждый день увидишь даже в таком большом порту, как Эдинбург. Будет что рассказать детям... Огромный корабль торжественно прошел между пирсами, его широкие паруса наполнились ветром, и ускиеру вынесло в море.
51
Каракка — боевой двух или трехмачтовый корабль с низкой осадкой. Применялись до XV века включительно.
52
Ускиера — крупное грузовое судно с двумя палубами — верхней и нижней, на котором обычно перевозили лошадей и тяжелое снаряжение.
53
Дестроер — хорошо выученный боевой рыцарский конь, способный нести тяжеловооруженного рыцаря и свою броню; стоили такие кони очень дорого.