Мара… неподражаемая… сильная… уверенная в себе и в нас… жизнерадостная… обаятельная… с вечным огоньком сигареты в руках… Наше спасение, опора, неиссякаемый оптимизм… Наш Друг и Человек, который «сел с нами в одну лодку», которая больше напоминала сильно затонувший корабль.
Именно Мара отвозила нас в аэропорт. Профессор Брольш все-таки отпустил меня домой… 17 августа 2003 года… Он заверил меня в том, что я здорова, но попросил сразу лететь к нему в случае простуды…
– Нет, ну ты посмотри на этого ненормального. – Мара сидела за рулем своего «мерседеса» и как всегда курила.
Мое сердце екнуло. Какой-то сумасшедший на «BMW» вылетел с второстепенной дороги… и чуть не врезался в нас. Я сидела впереди, пристегнутая… мама – на заднем сиденье. Мара успела вовремя среагировать.
– Ты в порядке, девочка? – поинтересовалась она, подкуривая очередную сигарету.
– Вроде бы да… Идиот какой-то, – я была напугана, – ты здорово среагировала.
– Еще не хватало тебе снова попасть в больницу. – Мара злилась на придурка-водителя из «BMW».
– Хватит с нас больниц. Летим домой. – Я смотрела в окно.
Мы попрощались с Марой в аэропорту… Я расплакалась… Они с мамой улыбались сквозь слезы. Мне было больно расставаться с человеком, который за несколько недель стал для меня таким близким, родным и любимым. Я знала, что скоро снова увижу Мару, но было катастрофически грустно… На прощание мы с ней выпили американо и выкурили по красному «Мальборо»… И… мне было страшно. Я не знала, что ждет меня в Днепропетровске: мне не хотелось думать о реакции своих знакомых, друзей, бойфрендов… которые наверняка бы меня не узнали, встретив на улице. За последний месяц я похудела на двадцать шесть килограмм… мой вес был на десять килограмм меньше, чем до моего «отъезда». При росте 1,75 м я весила сорок семь килограмм. Маловато даже для прогулок по подиуму. Меня утешали бело-голубые слегка великоватые «Skechers», которые подарила мне Мара перед отъездом… У меня не было обуви…
P.S. Мы с мамой сели в самолет… Я думала только о двух вещах: через несколько часов я увижу Его. Каких-то несколько часов, и моя мечта осуществится. И неважно, что будет завтра. «Завтра» больше нет. О чем я думала еще, я расскажу Ему в письме после нашего ужина в Праге.
Конец июля 2003 года
Небо, ветеран в одних обносках,
Ты служишь нам уже пять тысяч лет,
Лохмотья туч торчат из дыр сиротских,
Но Солнце – орден, знак твоих побед.
О Мне все-таки исполнилось восемнадцать лет. Калейдоскоп из ощущений… Для меня все было в первый раз…
Вы знаете, что слезы бывают карамельными? Я знала, что такое вкус карамельных слез. Это просто: достаточно было развернуть упаковку карамельного «Чупа-Чупс»… поднести к губам… ощутить на языке сладкий привкус… и подумать о том, что это моя Первая Любимая Карамельная Конфета… эта мысль сразу вызывала поток слез, которые счастливыми ручейками стекали по моему лицу, касались губ, потом языка… смешивались со вкусом легендарного «Чупа-Чупс»… и становились солоновато-карамельными… Мои первые карамельные слезы… Я бежала к зеркалу, внимательно всматривалась в свое лицо: карамельные слезы оставили на нем еле видимые дорожки. Это был путь, который они прошли с того момента, как были просто солеными, до той волшебной точки, в которой они превратились в карамельные. Мои глаза уже не были желтыми, а губы – разорванными. Цвет кожи стал еще лучше, чем был «до»… Я отчетливо различала каждую веснушку на своем лице. Я внимательно всматривалась в еле видимые дорожки и считала, сколько моих веснушек утонуло в ручьях карамельных слез. Я жива. Мое лицо снова стало красивым. Я победила. А шрамы, синяки, кровоподтеки на моем теле – все это пройдет, заживет… Я знаю…