P.S. Я не знаю, какой здесь может быть «постскриптум».
12 июля 1992 года
The show must go on,
The show must go on
Inside my heart is breaking
My make-up may be flaking
But my smile still stays on[57].
«The Show Must Go On»… это была его любимая песня…
Я ненавижу число «12».
Вот что осталось у меня в памяти от 12 июля 1992 года. Я проснулась утром: мамы и Юрки нет. Странно. Я подбежала к бабушке и спросила у нее, где они. Бабушка ответила: «Юрочке стало плохо, приехал врач… и его забрали в больницу».
Днем раздался звонок. Бабушка взяла трубку и заплакала. Мне можно было уже ничего не говорить. Слова были не нужны. Я не хотела их слышать. Я отказывалась. Мне хотелось бежать. Бабушка положила трубку, посмотрела на меня и сказала: «Юлечка, Юра умер».
Я помню свой детский крик: «Это не правда! С моим братом не могло этого случиться! Почему это случилось… именно с моим братом?» Но это была правда, и я прекрасно это понимала.
Я помню, как я плакала. Я плакала так сильно, что меня тошнило. Я помню своего пуделя Криса, которого мне хотелось прижать к себе покрепче, чтобы он меня немного согрел. Я помню, как приехала мама. На ней было желтое платье в черный горошек… Я помню, как нам не отдавали его тело…
Я помню, как пришли друзья моего брата, с которыми он общался, когда мы приезжали к бабушке. Я помню их имена. Они сидели рядом со мной на траве, недалеко от дома, и рассказывали мне о том, что на моей маленькой игрушечной приставке можно смотреть цветные мультики. Но это была не моя приставка. Это была приставка Юрки. И на ней нельзя было смотреть цветные мультики. Цветных мультиков больше не существует. И не надо мне врать. Тогда я не совсем понимала, что эти простые сельские ребята хотели, как лучше… они пытались хоть как-то меня отвлечь… помочь моему огромному детскому горю.
Книги, которые он читал… старая шведская стенка… наша деревянная двухъярусная кровать… черный кожаный мат в нашей комнате… наши детские ссоры… безупречные черты его лица – все это будет жить в моей памяти.
Я знаю, что перед тем, как он в последний раз уехал в больницу, в тот самый день… он подошел к кровати, на которой я крепко спала, и поцеловал меня. При этом он сказал: «Юлька спит». И вот уже восемнадцать лет я жалею о том, что тогда не проснулась и не сказала ему, как сильно я его люблю. Это единственное, о чем я жалею в своей жизни.
Юрка… Мой любимый единственный Брат… Он был на десять лет старше меня… и был моим другом. Он часто меня дразнил. Он был невероятно красивым мальчиком и безумно меня любил. Он знакомил меня со своими друзьями, и они брали меня с собой гулять. Они обожали, когда я называла «дураком» кого-нибудь из их дружной мужской компании. Он однажды накричал на меня, когда я проглотила жвачку. Но это была первая жвачка в моей первой жизни, и я не знала, что их нельзя глотать, как конфеты. Я игралась его машинками, и иногда он делал вид, что злится. Однажды он взял меня с собой на пляж. Меня и игрушечный ярко-красный автомобиль с пластиковым желтым водителем. Наверное, это была «ferrari». Он нес машину и пульт управления от нее, а мне доверил желтого водителя. Мне почему-то захотелось закопать водителя в песок. Мы потом перерыли весь пляж, но так его и не нашли. Возможно, его потом нашла какая-то другая девочка, которая так же гуляла по пляжу со своим братом…
Я помню, как он болел… Помню, как он однажды серьезно посмотрел на меня и спросил: «А ты будешь плакать, если я умру?» И я сразу заплакала, а он начал извиняться передо мной и пообещал, что больше никогда не будет задавать таких «дурацких» вопросов. Еще он пообещал, что с ним все будет в порядке. Он больше никогда не произносил при мне слова «умирать». Я помню, как они летали с мамой в Голландию на обследование и он привез мне подарки. После Голландии он относился ко мне с особым трепетом и любовью. Мне кажется, что в Голландии он уже все понимал… он знал, что его не спасут. В Голландии считали, что у него «цирроз»… и даже рассматривали вариант трансплантации печени, после которой на то время давали пять лет жизни…
Я помню, как родители впервые взяли меня к нему в больницу… Я помню молодого красивого парня, который был Юркиным соседом по палате. Все нежно называли Его Геночка… и через десять лет Он спасет мою жизнь…
57
Шоу должно продолжаться,
Шоу должно продолжаться.
Мое сердце разбивается на части,
Мой грим, наверное, уже испорчен,
Но я продолжаю улыбаться
Композиция: «The show must go on», исполнитель: Queen, альбом: «Innuendo» (1991).