Если бы Колумб не изменил курса кораблей и продолжал плыть на запад, то экспедиция его достигла бы не Больших Антильских островов, а северо-американского побережья, где-либо в районе Флориды. Выдающийся географ XIX столетия Александр Гумбольдт так размышлял по этому поводу:
«Никогда полет птиц не имел более важных последствий Можно сказать, что им решены были первые поселения на новом материке…»[31]
Колумб достигает небольшого острова Сан-Сальвадор, а затем побережья Гаити и Кубы. Некогда норманны, добравшиеся до американских земель, думали, что это европейские острова. Колумб объявляет, что им достигнуты азиатские земли. Он совершает к этим землям еще три плавания, достигает побережий Центральной и Южной Америки. Но вплоть до последних дней жизни продолжает уверять, что все это земли Индии.
1500 год. Европейцы узнают о новом большом открытии на западе Атлантики. На этот раз оно совершается вовсе нежданно-негаданно. К этому времени португальцы уже нашли морской путь вокруг Африки в Индию Португальская эскадра под начальством Педро Кабрала направляется по этому пути. Но, в который раз, все расчеты путает случай.
Морское течение относит каравеллы на запад. Буря прибивает корабли к неизвестной земле. Кабрал дает ей название — остров Святого Креста. И только последующая экспедиция португальцев к этому острову приносит известие о том, что в действительности Санта Крус (Святой Крест) вовсе не остров, а целый материк. Так сообщает участник экспедиции, космограф Америго Веспуччи. Удивленные современники начинают называть вновь открытый материк именем человека, сообщившего неслыханное известие. А картографы еще много лет разбираются потом, как связаны между собой «азиатские» земли, открытые Христофором Колумбом, и отысканный космографом Америго Веспуччи неведомый Новый Свет.
Достижение европейцами Америки, казалось бы, может служить примером того, как нежданно, по прихоти случая, совершались открытия в Океане. Случайности и ошибки нагромождаются друг на друга в истории первых европейских плаваний через Атлантику. А в результате к мореплавателям приходят удачи. Европейцы получают доступ к новому материку.
Что бы сталось с историей открытий, если б у Христофора Колумба не возник замысел небывалого плавания? Вот какой ответ дает на это фантастический персонаж одного из произведений Марка Твена — всезнающий ангел (приходящийся, как сообщает Твен, племянником самому сатане): «…открытие Америки было бы отсрочено еще на двести лет. Я знаю это наверняка»[32].
Все же и в устах ангела, наделенного, как полагается, абсолютным всеведением, эта мысль не становится убедительной. Открытие Америки — один из самых наглядных примеров, свидетельствующих о том, что случаю в великих свершениях отведено второстепенное место.
Не случайно плавания Колумба и Лейфа разделяются пятью веками, так же как не случайно, почти в одно время, открывают Америку разные мореплаватели независимо друг от друга.
Медленно, как бы ощупью пробирались норманские мореходы десятого века по северным окраинам Атлантики. Нелегко им было проплыть от берегов Скандинавского полуострова до Исландии, трудно добираться до гренландского берега, еще трудней проплыть к Лабрадору. Достаточно беглого взгляда на карту, чтобы увидеть, как незначительно расстояние между южной Гренландией и Лабрадором, разделенными проливом Дэвиса. Путь норманского мореплавателя Лейфа пролегал, по сути, не через самый океан, а всего лишь через одно из его ответвлений.
Лейф плыл на выстроенном из дубового дерева остродонном корабле с гордо поднятым над волнами килем. Такие одномачтовые или двухмачтовые парусные корабли стали строить в свое время норманны. По сравнению с плоскодонными судами, бороздившими Средиземное море, корабли норманнов были устойчивее и прочнее. Но для покорения океанских просторов нужен был более надежны ii корабль.
Колумб плыл на каравелле — быстроходном и легком судне. По размерам оно уступало многим своим предшественникам. А парусов на нем было гораздо больше. Трехмачтовые и четырехмачтовые каравеллы имели превосходную парусную оснастку. На каравелле Колумба есть неведомый открывателям Исландии и Лабрадора компас. Европейцы узнали его вслед за китайцами и арабами.
У Лейфа и его современников были наивные, фантастические представления о Земле. Норманские мореплаватели — сыны эпохи, опутанной тенетами невежества и религиозной схоластики. В эту эпоху вершиной премудрости считаются богословские рассуждения о том, где находится на плоской четырехугольной Земле рай, из которого вытекают величайшие земные реки.