И еще год спустя одинокая каравелла «Виктория» возвращается в морской порт Сан-Лукар. Уцелевшие люди, изможденные, подобные скелетам, обтянутым кожей, нетвердыми шагами, шатаясь от слабости, сходят на берег. Магеллана нет среди них. Он погиб на одном из Филиппинских островов. Слава, почести и награды достаются случайному человеку, капитану Эль Кано, который командовал кораблем остаток пути. В его честь выбивают медаль. На ней земной шар и гордая надпись: «Ты первый обошел вокруг меня». Лишь по запискам юноши Пигафетты узнают позднее всю правду о плавании, о том подвиге, который совершил Магеллан.
Узнают европейские мореходы и о пройденной экспедицией водной пустыне, об огромном ее протяжении, об отсутствии в ней каких-либо населенных земель. Лишь хорошая погода, удерживавшаяся все месяцы плавания «в этом необычайно обширном море», помогла, по словам Пигафетты, пройти его. Море было мирным, спокойным, безбурным, потому и присвоено было ему название — «Тихое море». Пройдет время, и узнают водители кораблей, как обманчиво это спокойствие его, как вздымается штормами и тайфунами величайший из океанов планеты.
Вдалеке от материка, в Тихом море, экспедицией Магеллана были встречены только два маленьких островка, на которых моряки не увидели ни единого существа, кроме нескольких птиц. Нечем было пополнить истощившиеся запасы пищи на этих островках, затерявшихся в безмерной дали от населенных земель. Мореплаватели поэтому и назвали их «островами Несчастия». Обитаемые острова показались лишь тогда, когда корабли проделали большую часть пути. И это понятно. К ним могли уже доплывать обитатели азиатского континента. А кто смог бы в прежние времена добраться до ничтожных клочков земли, расположенных посреди великой водной пустыни.
Пигафетта в своем описании беспримерного плавания, быть свидетелем и участником которого ему довелось, выражает уверенность, что и в будущем подобное плавание не повторится.
«Я глубоко уверен, что путешествие, подобное этому, вряд ли может быть предпринято когда-либо в будущем»[38].
Так закончился большой путь на запад через неведомые океанские дали. Человек, начавший проторять этот путь, Христофор Котумб, зачинатель создания новой карты Земли, мог еще делать попытки связать несоединимое — сочетать правду новых открытий с затхлым вымыслом отживших идей. Колумб мог еще повторить и слова о малости мира и о малости океана. Человек, продолжавший путь Колумба на запад и вернувшийся в родную гавань с востока, уже знал: мир велик и обширен его океан.
Один за другим устремляются европейские мореплаватели по пути Магеллана, вслед за ним пересекают самый большой из океанов нашей планеты. И снова начинаются открытия нежданные и негаданные. И, быть может, самое удивительное из них заключается в том, что посреди океана европеец, проложивший с великими трудностями дорогу сюда, встречает своих давних предшественников, люден, за столетия до него шедших по океанских путям. Оказывается, только случай повинен в том, что Магеллан более трех месяцев не видел земли, обитаемой человеком. Посреди Великого океана разбросано множество архипелагов, десятки и сотни вулканических островов, причем многие из них обжиты неизвестными европейцам народами.
С ЧЕТЫРЕХ СТОРОН ГОРИЗОНТА
Помни одно — где бы ни был ты,
Всюду найдешь людей.
Человек идет с Севера в полуденные страны, за три моря, в земли чудес. Он хранит в памяти родные березы, поля и протяжную песню вдали. В земли Запада через пустыни и горы держит путь человек от Великой стены. Ему снятся ночами гусиные стаи, и фанзы, и желтые воды. бесконечно длинной реки. Путешественники разных народов проторяют неизвестные ранее дороги. С четырех сторон горизонта мчатся всадники, плывут корабли. И на каждом пути продолжают свершаться открытия. И пришедший с одной стороны встречает того, кто пришел с другой стороны горизонта.
Парусные корабли европейцев входят в воды самого большого океана планеты. И в несчетный раз с кораблей звучит радостный возглас «земля!». Нередко острова приходится открывать дважды, а то и трижды. Их находят, присваивают им названия и снова теряют, тщетно разыскивают и опять попадают случайно к их берегам. Слишком неточны еще способы определения географической долготы, которыми пользуются во времена Магеллана и даже столетие-другое спустя. Далеко не всегда удается поэтому правильно нанести вновь открытые земли на карту.