— Разве грешно женщине следить за собой, а, жена? Не все же такие, как ты у меня. Что на свете ни происходит, все от бога, а ты вечно обо всем тревожишься, маешься, и все беды у тебя на лице отпечатываются. И на одежде.
Дханванти не обиделась на мужа, но сделала строгие глаза и обратилась к невесткам:
— Слышали? Я ему больше не нравлюсь. Только и разговору что о сватье! Да что ж это такое, а?
Невестки вежливо посмеялись, скромно отворачиваясь от старика.
Джанко первая услышала шаги, ринулась во двор и бросилась на шею старшему брату, Банварилал расцеловал сестру и, входя вместе с ней на кухню, спросил:
— Мама, как же ты позволила этой сумасшедшей девчонке одной в дом заявиться? Мы ее целый год не видели, так она и теперь без мужа прискакала! Где муж-то? Дом караулить оставила?
— Это ты спрашивай у твоей сестрички, а тебе, сынок, вот кого хотели показать — смотри, какой серьезный и важный человек приехал к нам!
Банварилал осторожно взял на руки племянника.
— Каков, а? Подарок нам зять сделал, подарок!
— Сынок, — вдруг вспомнила Дханванти, — а где же Гульзарилал? Он не пришел с тобой?
— Нет, — коротко ответил Банварилал.
Гурудасу не хотелось вспоминать о семейных бедах в этот счастливый миг, и он перевел разговор на другое:
— Видишь, как вышло — сестра моложе всех вас, а у нее уже настоящая семья.
Дханванти многозначительно посмотрела на невесток. На вид они и здоровые, и сильные, а ни одна пока не понесла.
После еды Джанко открыла свой чемодан, стала доставать подарки и оделять братьев и их жен.
— Дочка, — упрекнула ее Дханванти, — ты что же это делаешь? Разве тебе положено привозить подарки старшим в семье, разве не наоборот?
— Все правильно, мама, — горделиво возразила Джанко, — мне свекровь сколько раз говорила — с пустыми руками я тебя домой не пущу, так и знай. Если бы, говорит, у тебя уже племянники были, то и на их долю подарков купили бы.
Гурудас уложил внука рядом с собой, и теперь его больше ничто не интересовало.
— Дханванти, — бросил он через плечо, — пускай дочка с невестками радуются, не мешай им. Когда будем Джанко обратно собирать, дашь ей денег, и все!
Сухаг и Митро увели Джанко во двор — без помех расспросить обо всем: что за семья оказалась, дружно ли живут, как приняли ее?
Митро веселила всех, вгоняя Джанко в краску своим неуемным любопытством:
— Муж у тебя, видно, святой. Может, он йог у тебя? А в постели он тоже йогой занимается?
Джанко кивнула, блестя глазами.
— У него волшебный посох есть?
— Угу. — Глаза у Джанко так и искрились.
— А спать он тебя как заставляет, не молитвой, надеюсь?
Джанко залилась румянцем и повернула голову к Сухаг.
Сухагванти с улыбкой смотрела, как краснеет молоденькая хорошенькая золовка, но, перехватив насмешливый взгляд Митро, рассердилась на ее приставания.
Средняя мгновенно уловила перемену в настроении Старшей и, сощурившись, протянула:
— Если я чуть не влюбилась в красавицу Джанко, могу представить себе, что она делает с мужчинами?
— Все, Джанко, дорогая, поболтали-пошутили, и хватит! Иди к маме, — распорядилась Сухаг, — ей хочется, чтобы ты с ней побыла.
Джанко, не совсем поняв, что произошло, послушно отправилась к матери; Митро же, смерив Старшую презрительным взглядом, высокомерно откинула голову и спросила:
— Я, понятное дело, вам в подруги не гожусь, раз я живой человек, раз у меня и душа, и тело есть?
— Сестра моя, ты все шестнадцать искусств быть очаровательной постигла, но умоляю, не учи своим штучкам эту телочку невинную, не сбивай с толку невестку из чужого дома!
— Чушь несешь, Старшая! Твоя невинная телочка без меня все знает: как спать с мужчиной и как детей рожать. Брось, Старшая, женщина родила, значит, всему уж обучена, все ей известно.
Сухаг зажала уши:
— Не надо, не надо! Мой грех, что я с тобой заговорила, мой! Прости, виновата я, только оставь меня в покое!
Митро повернулась спиной к Сухаг и, подойдя к комнате Пхуланванти, застучала в дверь:
— Поругались — и хватит, Пхулан! Выходи-ка из своей обители ярости!
За дверью молчали.
Митро выглянула на улицу и вдруг увидела Гульзарилала в окружении братьев Пхуланванти.
— Отпирай, Пхулан! — обрадовалась Митро. — Младшенькая, миленькая, к нам гости идут! Идет Гульзарилал, а с ним твоих братьев целый взвод.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возникла Пхуланванти, неопрятно одетая, причесанная кое-как.
— Ты что это? — фыркнула Митро. — Ты сегодня в роли Кайкейи[31]? Твой пасынок отнял корону у твоего сына?
Появление братьев явно придало Пхуланванти храбрости, и она посмела огрызнуться:
— Полегче, Средняя, полегче! Взвод братьев у меня — ишь ты!
— Ах, Младшая, зато тебе есть на кого опереться! Видать, твоя мамаша детей рожала не по штуке, а по пятку!
Пхуланванти не успела найти слов для достойной отповеди — ее братья Кишна и Бишна вошли во двор. За ними понуро шагал Гульзарилал с третьим братом.
Митро встретила мужчин потоком сладких слов, чистосердечности которых верить не стоило:
— Кто к нам пришел, кто к нам пришел, короли конфеток-карамелек в гости к нам пожаловали? Чем кормить-угощать вас, купцы, в доме вашей сестры? Как нам принять вас получше?
Пхуланванти бросилась к братьям. Утираясь покрывалом, хлюпая носом, размазывая слезы, взмолилась:
— Заберите меня из этого ада, заберите свою сестру несчастную, спасите меня от злодейских рук!
Сатиш, третий брат, стиснул увесистые кулаки:
— Кто же это довел нашу сестру до такого? Покажи, кто тебя терзает тут?
— Кто бы это мог быть? — стрельнула Митро глазами в его сторону. — Кто же истерзал вашу бесценную сестричку? Просто ума не приложу! Может, повитухи знают или…
Бишна бесцеремонно оглядел Митро:
— Ты бы помолчала, Митро. С тобой разговор особый. Не сейчас. А пока что позови своего почтенного свекра.
Митро уперла руки в бока и вздернула подбородок:
— Какой вы важный, родственник! Понимаю-понимаю, отец ваш — молодой человек, раз седину закрасил. Но помяни мое слово, он скоро начнет крошиться, как его пирожные.
— Чтоб тебя черви источили, Митро! — завизжала Пхуланванти, ударяя себя ладонями по лбу. — Чтоб ты заживо сгнила за то, что моего отца и братьев покосишь!
Гульзарилал посмотрел на жену, перевел взгляд на ее братьев, рвущихся в бой, открыл рот, словно хотел что-то сказать, но так ничего и не произнес.
Митро не могла упустить такой случай:
— Брат мужа моего, Гульзари, ты же был мужчиной! Когда ты успел в бабу превратиться, я и не заметила!
На шум выглянули Гурудас и Дханванти. Старики так и обмерли при виде родственников, сгрудившихся под дверью.
— Ничего не случилось? — прошептал Гурудас пересохшими губами.
Кишна, старший из братьев, сделал шаг вперед и резко сказал:
— Все мы живы-здоровы. И отец с матерью, и мы все, все пятеро братьев нашей Пхулан. Вот это я и хочу вам сообщить, почтеннейший.
— Не надо злиться, сынок, — вмешалась Дханванти. — Имей уважение к нашим годам.
Тогда вперед шагнул Бишна:
— А я хочу спросить, что происходит с нашей сестрой? От нее половина осталась!
Дханванти сразу поняла, в чем дело.
— С тобой я говорить не буду, Бишналал. А вот со своим сыном — да. Гульзарилал! — повернулась она к младшему. — В чем дело? Зачем ты привел с собой этих советчиков?
Пхуланванти ринулась мужу на выручку:
— Что же мы, несчастные, и пожаловаться права не имеем, когда несправедливо с нами поступают?
— Перестань, невестка! — оборвала ее Дханванти. — Гульзарилал! Объясни своему отцу, что здесь творится? В чем дело?
Гульзарилал прочистил горло, но опять не выговорил ни слова. Он стоял, не поднимая глаз.
Дханванти все еще казалось, будто можно предотвратить беду, нужно только подбодрить Гульзарилала.
— Сынок, — мягко сказала она, — уж если ты позволил всем вмешиваться в наши семейные дела, чего же ты от нас таишься? Скажи, что случилось?
31
Один из персонажей «Рамаяны», жена царя Дашаратхи, которая способствовала изгнанию Рамы, желая, чтобы наследником престола стал ее сын Бхарата.