— Совсем меня заворожила, я же еще с милым зятем не поздоровалась.
Сардарилал склонился в низком церемонном поклоне перед тещей, а та рассыпалась в улыбках и благословениях:
— Сохрани тебе господь вечную молодость, Сардарилал!
Мать с дочерью, обнявшись и неумолчно щебеча, стали подниматься по лестнице. Они смеялись, болтали, не слушая друг друга, и можно было подумать, что впрямь весна пришла в дом Бало, наполнив его птичьим пением.
Наверху Митро раскинула руки, с наслаждением потянулась и тоном подружки детских лет спросила у матери:
— Так какая клетка будет отведена голубке твоего сердца, которое всегда просит новых жертв?!
Бало осмотрела дочь, чуть улыбнулась, увидев, как плотно натягивается ткань на ее груди, и вздохнула:
— Как я стосковалась по сладким твоим речам, Митро!
Вечером в честь зятя Бало закатила такой обед, что ветром разносило дразнящие запахи по всему кварталу. Бало, одетая в темно-зеленый шелк, набросившая нарядное белое покрывало, села рядом с зятем, которому с трудом верилось, что эта женщина — мать Митро, его теща. Он воспринимал ее, скорей, как одну из деловых женщин, а ему нередко приходилось общаться с такими. Ее сильные смуглые руки были украшены браслетами на застежках, в ушах висели длинные серьги.
Вид собственной дочери, сидевшей за обедом с мужем, вызывал странное чувство у Бало — будто змея проползала по коже. Бало умела заставить любого плясать под свою дудку, десятки, сотни мужчин вокруг пальчика обвести, а в одном ей так и не повезло — не было у нее мужа.
Пряча неприятное ощущение, она повернулась к Митро:
— Ты с каких пор научилась так чинно вести себя? Сидишь за обедом прямо как жена пандита[36]. Что случится, если ты перестанешь есть из одной тарелки с мужем?
Митро, словно прочитав потаенные мысли матери, быстро ответила:
— Мы с твоим зятем клятву дали, что у нас все в жизни общим будет, и плохое, и хорошее. Но если тебе так хочется, можешь сегодня ты с ним из одной тарелки есть.
Сардарилал даже вспотел от неловкости, слушая разговор матери с дочерью. Что за отношения у них друг с дружкой!
Он отодвинул тарелку. Митро, играя глазами, с преувеличенной нежностью обратилась к мужу:
— Мой повелитель, для вас приготовлена мягкая постель, а ваша покорная Митро, наполнив свой грешный желудок, сразу же предстанет перед вами!
Бало проводила Сардарилала взглядом, исполненным тоски, что не ускользнуло от внимания Митро. Она придвинулась к матери и, выбирая что повкусней на тарелке, клала ей в рот кусочек за кусочком.
— Бало, — мурлыкала Митро, — ну что хорошего в моей разбитой жизни? Ты живешь прекрасно, тебе всякий день приносит новые удовольствия, каждый раз другие, а я, несчастная, все время со своим увальнем.
Бало отлично расслышала лицемерные нотки в голосе дочери, она исподтишка кольнула Митро взглядом, но голос ее, когда она заговорила, звучал заботливо и нежно:
— Мою маленькую Митро снедают большие желания, как и прежде?
Выдержав паузу, Бало с ловкостью опытного игрока бросила кости перед Митро:
— Если есть нужда в садовнике для весеннего сада, стоит только пожелать — я помогу…
Митро замерла. Мысли о муже мгновенно вылетели из головы — как ветром выдуло. Глаза ее замерцали, высокая грудь напряглась под покрывалом. Отвернувшись от матери, с напускной небрежностью Митро засмеялась:
— Бало, милая, розам расцвести на губах твоих! Жалко, что ничего не выйдет — тут же конь этот, твой зять!
Бало игриво ущипнула Митро:
— Это уж ты предоставь мне. Твоя мамаша и не таких, как он, вокруг пальца обводила…
Поздно вечером Митро действительно предстала перед мужем — умело подкрашенная, изящно обернутая нежно-розовым покрывалом, до того она была хороша — Сардарилал глаз от нее не мог отвести.
Митро с медным кувшином в руках грациозно скользнула в комнату — ну просто гурия из сказки, как их изображали в старину. Изогнув тонкую талию, она поставила кувшин на низкий резной столик перед кроватью, бросила на мужа томный взгляд и с невинным видом спросила:
— Отчего это мой милый муж так смотрит на меня? Он что, не узнает свою Митро?
Сардарилал громко втянул носом воздух и насупился:
— Ты зачем расфуфырилась, будто уличная девка?
Митро залилась смехом — как колокольчик зазвенел.
— Ты не у себя дома, мой суровый муж, — притворилась она рассерженной, — вот мама услышит, что за слова ты говоришь…
— Испугался я твоей матери! — вскинулся Сардарилал. — Твоя мать самая настоящая…
Митро, почувствовав, что Сардарилал готов взбелениться, обняла его, положила голову ему на грудь, приникла, будто слушая, как бьется сердце.
— Догадываюсь! — воскликнула она. — Я все поняла, сердце выстукивает: хо-чу ви-на… крас-но-го ви-на хо-чу!
Митро проворно вскочила, налила вина из медного кувшина и пригубила.
— Мой повелитель, сегодня вы примете вино из моих рук! Сегодня вы не сможете мне отказать!
— Что на тебя нынче нашло? — Сардарилал еще пытался хмуриться, но губы его расплывались в улыбке.
Это подстегнуло Митро.
— Нельзя упускать ни минуты из жизни, как ты не понимаешь?
Митро низко склонилась над мужем, коснулась носом его носа и зашептала:
— Хочу, чтобы ты сегодня забыл, что Митро — твоя законная жена! Представь себе, будто Митро — актриса из Санграра, Лали Бай.
Раззадоренный Митро, Сардарилал понемногу входил в игру и уже поглядывал на жену блестящими глазами, испытывая совершенно новый интерес к ней.
— Иди ко мне, Лали Бай, — протянул он руки, — дай разглядеть тебя поближе!
Губы Митро изогнулись в дразнящей улыбке, покрывало соскользнуло с груди, в глазах танцевали искорки, руки обвились вокруг шеи Сардарилала.
— Моя жизнь, — шептала Митро, — в бурной реке и утонуть недолго… нужно быть хорошим пловцом.
Митро поднесла бокал к губам мужа. Он сделал глоток… Еще один… И еще…
Митро взяла из его рук пустой бокал, поставила на столик.
— Налей еще, Лали Бай!
Сардарилал пил долгими, жадными глотками. Передавая Митро пустой бокал, он уже пьяными глазами уставился на ее смеющийся рот:
— Будто и впрямь вино из ручек. Лали Бай. Но если ты Лали Бай, тогда скажи мне, лепесток розы, кто же я?
Митро зазвенела браслетами, ероша едва начавшие седеть волосы Сардарилала:
— Ты? Ты мой возлюбленный Ранджха. Если я Лали Бай, то ты — ее возлюбленный герой Ранджха!
— Тогда налей еще своему возлюбленному! Горло пересохло!
Митро все подливала и подливала мужу вина, пока не опустел медный кувшин. Тогда она опрокинула его кверху дном, чтобы Сардарилал убедился, что в нем ни капли больше нет, и стала уговаривать мужа заснуть.
— Все! Ты все выпил. Больше нет, спи, спи, мой бесценный!
Глаза Сардарилала слипались.
— Что за вино ты мне дала? — бубнил он. — Огонь налила в кувшин, ну просто жидкий огонь!
Когда Сардарилала окончательно сморило и он захрапел, завалившись на бок, Митро испустила долгий блаженный вздох, до хруста сладко потянулась, с нежностью посмотрела на любимого супруга и сказала про себя:
«Всем ты и мил, и хорош, но тебя уже сожгло жидким огнем, а мой огонь все пылает!»
Митро поднялась на ноги и бесшумно пошла к двери, но дверь открылась прежде, чем она до нее дотронулась, — на пороге появилась Бало, явно караулившая снаружи.
Бросив один только взгляд на бесчувственно распростершегося зятя, Бало легонько ущипнула Митро за щечку:
— Заснул наконец твой ягненочек?
Митро сдвинула брови и с вызовом ответила:
— Да какой же он ягненочек? Лев, моя дорогая наставница, и спит, как лев!
Скажи пожалуйста, усмехнулась про себя Бало. Сейчас ты, моя девочка, развлечешься ночку-другую, так посмотрим, какого кобеля ты начнешь звать мужем и себя чьей женой будешь считать. Но Бало никак не обнаружила насмешливых своих мыслей, а обняв Митро за плечи, повела ее с собой.