Выбрать главу

Решили: надо сделать жесткую лестницу. И принялись за дело. Через несколько часов упорного труда у нас появилась прекрасная лестница. Но и она не помогла. При нормальной качке невозможно просто удержаться у вершины мачты, а не то чтобы там еще и работать. Во всяком случае, мы не смогли. Я бы еще смог заменить блок или протянуть фал, но в данный момент необходимо было другое – сменить антенный штырь (есть резервный!) или по крайней мере связать концы второй проволочной антенны на вершине мачты. А для того и другого требуются терпение, время, кропотливая, изнурительная работа и самое главное – необходим паяльник.

В Кальяо электротехник Карло дважды поднимался на вершину мачты, работал там по три часа, чтобы собрать и закрепить штыревую антенну. Я даже смеялся над ним: мол, искривил мачту, теперь мне придется самому забираться на вершину и сидеть по шесть часов с другой стороны мачты, чтобы выправить ее.

И все-таки нужно было что-то делать. Ведь сигнал SOS может оказаться нашей единственной надеждой на спасение. Для нас SOS – это дополнительная гарантия безопасности экспедиции. А это уж не объект для шуток. Оба разглядываем свои синяки и шишки, изодранные в кровь руки, и нам совсем не до смеха. Сокрушенные неудачей, решаем отложить борьбу за радиосвязь на завтра.

Джу

Нам больше не услышать голосов

Привязали к тросу резервную антенну, которую подарил нам на прощанье Хуго – инженер-электротехник военного корабля в Кальяо. Его прислали нам в помощь для оснащения и установки радиостанции. каждое утро он являлся неизменно в белоснежных брюках и церемонно осведомлялся, как нам спалось. Я так и не поняла, почему вечером, когда мы кончали работу и отправлялись по домам, он снова оказывался в белоснежных брюках, а мы были настолько грязные, замызганные, что нас с трудом пускали в отель.

На тросе подняли антенну до вершины мачты и растянули ее от носа лодки до кормы. Три-четыре дня я пыталась выйти на связь. По временам ловила голоса, но меня не слышали. Горько сожалею. Пройдем 1000 миль, и я снова попытаюсь связаться с Кальяо. Здесь, где мы находимся сейчас, возможно, мертвая зона. А там, может быть, мне улыбнется счастье. Самое же серьезное то, что наше молчание вызовет беспокойство и тревогу среди латиноамериканских радиолюбителей. А они обещали связаться с болгарскими коллегами. Но это значит, их тревога по эфиру перекинется и в Болгарию. Обидно до слез. Я была уверена, что буду выходить на связь каждый день и таким образом пересылать сообщения и на родину. Долго думала о причине неудачи и пришла к убеждению: с самого начала все было обречено на провал. Штыревая антенна не могла выдержать такие нагрузки. Не сегодня, так завтра она должна была выйти из строя. Для такой безумной болтанки в океане она совершенно непригодна. На танке нет и десятой доли подобной качки, причем на 7-метровой высоте. Интересно, какой антенной был оснащен плот «Таити Нуи» Эрика де Бишопа?[6] Помнится, он непрерывно был связан с миром.

По словам Дончо, мы могли смонтировать только вертикальную антенну, потому как наша лодка имеет гафельное парусное вооружение и всякая другая антенна стала бы мешать. Вот и все о радиосвязи. Даже писать об этом не хочется.

Авантюры с удобствами

Ветер дует в указанном в любом морском справочнике направлении. Довольно крепкий. И лодка быстро движется вперед. Вчера прошли 91 милю, сегодня, похоже, будет столько же. Постепенно начинаю ценить бытовые преимущества «Джу-V». Самое важное – компас имеет освещение. Не мучаемся каждую минуту с фонарем, как было в Атлантике. Есть у нас теперь и палуба. Багаж более или менее убран и сравнительно доступен. На койках можно даже сидеть. И к примеру, писать дневник. На прежней лодке койки располагались в 60 сантиметрах от крыши рубки, и мы могли только ползком добираться до них, чтобы лечь. Есть у меня и зажигалка для разжигания газовой плиты. Дончо купил ее в Норвегии, и я сразу же оценила ее по достоинству.

Что меня мучает, так это тяжелый румпель: рука немеет от усталости. К концу вахты я чувствую себя совершенно разбитой. И еще одно – непрерывная и очень сильная качка. Но к ней я постепенно привыкаю.

Похвалилась перед Дончо. Ночью встала в полный рост и управляла лодкой, будто римской колесницей. И на самом деле я чувствовала себя прекрасно. Лодка птицей летела по волнам.

Дончо ввел в обиход носить на себе страховочные пояса.

Дождь идет по нескольку раз в сутки, и днем и ночью, причем довольно сильный. Наша водонепроницаемая одежда действительно удобная и легкая. Не пропускает ни капельки влаги.

Уже пять суток плывем, а я все еще не могу привыкнуть к этому океану. Не могу разгадать его нрава, чтобы предвидеть погоду. Все меняется очень быстро. Может быть, потому, что находимся еще близко от суши. Рыбы здесь невероятно много. А уж о планктоне и говорить нечего. Вода теперь уже не красная. Набрались храбрости и забросили сеть. Улов вроде более удачный, но и запах планктона куда сильней, чем прежде.

Дончо

Сломалось управление

Начало плохое. Ночью Джу заметила, что румпель делает какие-то странные движения, сам выскакивает из гнезда на головке руля. Я немедленно осмотрел управление. Оказалось, что перо руля отогнуто на 90°, заклепки петли сломаны. Алюминиевый лист, которым обито перо руля, изорван. Я снял руль. Тяжелая картина. А без управления – мы всего лишь игрушка ветра и волн.

Джу

Дончо оказался и слесарем

Спустили паруса и легли в дрейф. Было около 3 часов ночи. Тьма стоит кромешная, но и без того работать невозможно. И мы улеглись на койки. Эта привычка осталась в наследство еще с Черного моря. Если свалится на нас какая-нибудь беда и ничего нельзя поделать, мы ложимся на койки и обсуждаем положение. А Дончо даже и дремлет.

Лежим в темноте. Качает сильно (бросили плавучий якорь, но, похоже, от него нет никакого толку). Время от времени кто-нибудь отзывается.

– Если завтра мне не удастся починить руль, придется возвращаться. Ближе всего к нам Эквадор – около 300 морских миль. Поставим новое рулевое управление и на моторе вернемся сюда за несколько дней. Что ты на это скажешь, Джу?

А что говорить, когда иного выхода нет. Не можем же мы отправляться через весь океан без руля, на неуправляемой лодке! Но и возвращаться мне никак не хочется. Молчим. Каждый погрузился в свои мысли.

Спустя немного мой черед. Размышляю вслух:

– Похоже, мы наткнулись на морского льва. Наверное, он спал. Кто еще мог изуродовать так руль? Дельфин? Не верится. Акула? Едва ли. Да и какая разница кто, важно другое – у нас нет руля.

Еще через несколько минут отзывается Дончо:

– Знаешь, я придумал, как его починить. Возьму запасную латунную полосу для стакселей. Отрежу кусок, пробью дырки на нем и на румпеле и скреплю по длине, с обеих сторон. А отпилив ножовкой удлинение, вырежу из него кусок и наложу с двух сторон на сломанное перо.

Дончо загорелся, и я обрадовалась. Он объяснил мне все до мелочей, и наконец мы оба крепко уснули.

Как только рассвело, мы были на ногах. Дончо достал инструменты и принялся за работу. В лодке, которая ошалело металась по волнам, каждое движение давалось с трудом. Например, нужны были чудовищные усилия, чтобы просверлить в металле дырки или ножовкой отрезать кусочек стали. Ровно 14 часов беспрерывной работы – лишь время от времени пили воду, – и руль готов. Несколько раз проверяем его в деле, снова снимаем, пилим, режем и опять ставим. Дончо действует методично и спокойно. Только я знаю, как не любит он заниматься такими делами и чего ему это стоит.

– Джу, впервые в жизни взялся за ножовку, представляешь?

вернуться

6

Эрик де Бишоп – французский мореплаватель, создатель двухкорпусной яхты – катамарана, на которой в 1937–1938 гг. совершил рейс с Гавайских островов до Канн во Франции. Позже, во время путешествия на парусном плоту «Таити Нуи», трагически погиб. – Прим. ред.