Для мамы это были нелегкие времена — мало того, что рядом с ней уже не было всех ее дочерей, она вдобавок осталась еще и без мужа, который, как и в любой другой латиноамериканской семье того времени, был материальной и духовной опорой семьи. Но, несмотря на все трудности, мама смогла с честью выйти из этой непростой ситуации. Говоря образным языком, из кислых лимонов, подброшенных жизнью, она приготовила вкусный лимонад. Однажды она оправилась от боли, вызванной потерей моего отца. Набравшись душевных сил из самых глубин своего естества, она вдруг превратилась в совершенно другую женщину, готовую ковать свое будущее. Как-то утром, проведя в трауре без малого два года, она встала и сказала самой себе: «А вот теперь я могу жить так, как хотела всегда». Сказано — сделано, так она и поступила.
До этого дня она была только матерью, поварихой, домохозяйкой, прислугой при отце. Она готовила, гладила белье, она была полновластной хозяйкой всего дома, но нереализовавшей себя женщиной. Мама была классическим образцом древности, выполняя всю работу по дому, которую могла выполнять прислуга, но для нее было важным сделать эту работу самой, без помощи домработниц. Она стремилась к тому, чтобы быть полезной. Она до блеска натирала фирменным «джонсоновским» воском черные мраморные плитки пола в гостиной, ползая на коленях. Сначала она наносила воск на пол, давая ему подсохнуть, а потом натирала так, чтобы отец, придя домой с работы, мог в полу, как в зеркале, увидеть свое отражение. Каждый день она готовила для всех разные блюда — для детей, для отца, порой, для себя. Ей было только сорок, когда она овдовела.
Мама
Моя мама была необычайно сильной женщиной с очень властным характером. Как многие женщины она реализовала свои управленческие познания дома. Она все организовывала, всем распоряжалась, все распределяла, словом, вела экономику семейного очага с пятью детьми, когда ей самой было чуть больше двадцати пяти. Все это лишь закалило маму, сделав ее характер поистине несгибаемым. И как будто маме было мало быть просто суперхозяйкой в доме, ей удалось реализовать себя, как художника, скульптора, а потом и как импресарио, став менеджером популярной артистки, хотя, начиная путь менеджера, она не знала ровным счетом ничего об артистической среде. Именно у нее я научилась тому, что ты можешь добиться желаемого самоотречением, трудом, добросовестностью и преданностью своему делу. Именно эти четыре значимых вещи я считаю самыми основными в своей теперешней жизни.
С самого раннего детства я была свидетелем ее изнурительно-выматывающего каждодневного труда, нескончаемых дел по дому, не приносящих никакого удовольствия. Я увидела, что только после сорока мама смогла начать осуществлять свои задумки, и это заставило меня принять решение не оставлять в стороне мои девичьи мечты. Так что я искала способ самореализоваться как личность, как профессионал. Я ждала встречи с человеком, который заставит меня чувствовать себя уверенной для того, чтобы родить моего первого малыша. Я всегда знала и понимала, что ребенок — это огромная ответственность, это самое прекрасное, что дарит тебе жизнь, и поэтому я хотела быть полностью уверенной в том, что принесу его в этот мир в добрый час и от достойного человека.
Девушки учатся на ошибках своих матерей. Моя мама даже сказала мне: «Доченька, ты только не торопись. Лучше повремени с замужеством, не совершай ошибку, у тебя еще есть время». А потом, когда я уже была замужем, посоветовала: «Подожди с ребенком, наслаждайся своим браком и тем лучшим, что дает тебе твоя профессия». Конечно, потом, став с годами более зрелой, я поняла, что слишком долго ждать не очень хорошо, и не стоит слепо верить всему, что тебе говорят.
Зачастую жизнь преподносит нам самые неожиданные ситуации, каким мы и вправду не можем противостоять — смерть, болезни. В моем случае так пришла известность. Теперь я понимаю, что будучи малышкой, приобрела богатый опыт; жизненные трудности и неурядицы закалили меня. Я должна была пройти через все эти невзгоды, чтобы стать такой, какая я есть. Я должна была потерять своего кумира, моего отца, стать известной, будучи подростком, постоянно находиться под пристальным, неусыпным оком публики, заметившей молоденькую девушку, которая всегда старалась быть «совершенной».
Пройдя через все это, я многому научилась. Научиться говорить «нет», когда это необходимо, когда что-то тебе не нравится, даже если это доставляет удовольствие тому, кого ты любишь — вот лучший урок, полученный мной от жизни. Я научилась прислушиваться к себе, слышать свой внутренний голос, когда он спрашивает меня: «Ну и на кого ты хочешь произвести впечатление на этот раз? Что еще ты хочешь от жизни? Что еще тебе нужно и зачем? Кому это нужно?… Им?… или ТЕБЕ?»
Все мы переживаем моменты, когда нам что-то неясно, когда в голове путаница, когда тебе советуют, подсказывают что-то или же нет. Это нормально и объяснимо, что даже добродетель время от времени забавляется. Все мы люди, живые существа, а не роботы. Но вот что прекрасно и просто восхитительно, так это найти свою золотую середину, обрести равновесие в жизни. Это очень трудно, но не невозможно.
Я должна была столкнуться еще с одной ситуацией, из которой извлекла второй важный жизненный урок. Его мне пришлось запомнить против воли, сразу и невзирая ни на что. В детстве я была большой фантазеркой. Я выдумывала игры, игрушки, сочиняла истории. Несколько часов я проводила в полном одиночестве, когда мама уходила к Эсмеральде, в школу искусств, где она училась. Когда я возвращалась из школы, дома никого не было. Я была одна и давала полную свободу своей фантазии. Во мне открывалось творческое начало, и я становилась большой выдумщицей и мечтательницей. Я с трудом отличала вымысел от реальности, возможно потому, что мечтать для меня было лучше, чем чувствовать свое одиночество.
Был один случай, оставивший глубокий след в моей душе. Мне было где-то около семи лет, когда одна из моих двоюродных сестренок попросила меня пойти с ней во двор ее дома, где играли все дети нашего квартала. Во дворе несколько ребят нашего возраста водили хоровод, играя в «кружок Святого Михаила»[19], и один из тех, кто постарше, не дал мне играть вместе с ними. Он сказал: «А эту мы не возьмем, у нее совсем недавно умер отец… Нечего ей играть с нами!» Другие дети начали смеяться надо мной, они ходили вокруг меня, весело припевая: «Вот девчонка, у которой нет отца! Вот девчонка, у которой нет отца!» Я не понимала ни того, что происходило, ни того, что чувствовала в тот момент. Я знаю только то, что думала, не переставая: «Как они могут быть так жестоки ко мне? Как они могут быть такими злыми?» Я думала и думала об этом, и не могла остановиться. Впервые я почувствовала сильную боль где-то в области желудка, будто в меня вонзили нож, и где-то там, внутри, рыдала моя душа. Это была моя первая встреча лицом к лицу с подлостью, людской злобой и ядом,… исходящими от нескольких ребят. Конечно же, дети не имели представления о той боли, которую можно причинить другому ребенку, но для меня это был безусловно мучительный момент. Однако, несколько лет спустя, когда я выпустила свой первый сольный альбом, я в полной мере испытала на себе, что представляет собой самая что ни на есть настоящая, неприкрытая жестокость.
19