В романе Стендаля есть эпизод, когда юноша Фабрицио ищет наполеоновскую битву и не может ее найти, хотя проезжает по самому полю боя. Что с ним произошло? Он был слеп? Нет. Просто приехал со слишком разгоряченным воображением, полным заранее составленных картин, и в сумятице действительных событий не нашел ничего похожего на них.
Картины ведь бывают разные. Для художника, как и для всех людей, картина это не простая, а организованная действительность. Картина может отображать деталь или целое, типичное или случайное, она может быть искусно скомпонованной или небрежно сфотографированной действительностью, но как только создается картина, изображенные предметы обретают стабильность, внутреннюю стройность, становятся взаимозависимыми.
Этого не скажешь о действительности. Здесь вотможны не одна, а тысячи точек зрения. Действительность — сырье. Она не укладывается в строгие рамки, за деревьями мы в ней часто не видим леса. Что в ней главное, что второстепенное? Что главное сейчас и что покажется нам самым важным спустя годы, когда мы будем об этом вспоминать? В картинах битвы, почерпнутых Фабрицио из иллюстрированных книг, ему рисовались полководцы, стоящие на вершине холма, кони, вздымающиеся на дыбы, всадники, простирающие вперед руку, подымая воинов в атаку. Сомкнутые батальоны маршируют, над лафетами орудий подымаются круглые облачка дымков, убитые и раненые с героически забинтованными головами лежат живописными группами… Увы, реальный хаос в Ватерлоо выглядел совершенно иначе. Его нельзя было охватить взглядом, и для непосвященного зрителя он был почти скучен.
Как мы представляем себе джунгли? В картинки, висевшие в школе, стремились втиснуть как можно больше. Гигантские папоротники, лианы, филодендроны, стволы деревьев, почти невидимых за огненным покровом орхидей. И, конечно, играющие всеми цветами радуги птицы, обилие зверей в самых драматических позах…
Так вот, всего этого мы на Цейлоне не видели. Мы часто забываем, что не все джунгли в мире одинаковы. Они различны в зависимости от почвы, температуры, влажности. На северном Цейлоне растительности довольно мало, шоссе вьется между группами невысоких деревьев, кое-где вы видите только траву, кусты, иногда болото, одинокое маленькое озеро. Все ото нельзя назвать некрасивым, но глаза чехов тщетно искали хоть какое-нибудь импозантное воплощение тропического изобилия.
Если бы там были хоть ящеры. Крокодилы? Их тут полным-полно, улыбался шофер Фернандо, делая широкий жест.
Возникло соревнование: левая сторона автобуса против правой — кто их увидит больше. Криком приветствовали каждую маленькую ящерицу, даже крохотных хамелеонов. К концу дня результат был 6:2 в пользу левой стороны.
Иногда мы по пути видели слонов, работавших на шоссе, и Фернандо рассказывал нам истории о том, как эти умные, терпеливые животные могут неожиданно рассвирепеть. Недавно на Цейлон приезжала группа советских артистов. Их радостные возгласы, непрерывное щелканье фотоаппаратов и вспышки света так разозлили серого великана, что он набросился на автобус путешественников и смял кузов.
Мы были очень разочарованы тем, что не пережили подобного приключения[4]. Единственное, что товарищи восприняли как признак настоящих джунглей, представлявшихся им в мечтах, были — наряду с жарой — встречи со стаями обезьян. Мы не только наблюдали диких обезьян, бросавшихся наутек вдоль шоссе или в сторону от него, в степь, но и оценили наполовину ручных, живущих в кронах священных деревьев подле индуистских часовен.
У местной породы обезьян короткие руки и длинные ноги. Передвигаясь на четвереньках, они подымали высоко зад, а над ним высился большой хвост, похожий на токоприемник троллейбусов.
Подле двух храмов мы видели, кроме обезьян, полуобнаженных людей с разрисованными лбами, они поддерживали коптящий огонек перед статуями богов. Наш шофер расколол о маленький алтарь кокосовый орех — сок принес в жертву, а белую мякоть подобрал и съел.
ДЖУНГЛИ В ЛЮДЯХ
Отцеубийц в истории много, но вряд ли кто-нибудь из них выбрал более эффектное место действия, чем Касьяна, король цейлонский. Просто жаль, что никто не использовал его судьбу как сюжет для оперы, драмы или фильма. Посудите сами.
В пятом столетии знаменитая столица сингалов Анурадхапура была занята тамилами. Сопротивление оккупантам возглавил Датусена, бывший монах якобы королевского происхождения. Датусена изгнал пришельцев. В качестве нового властелина он вел себя по-разному, то хорошо, то плохо, летопись повествует и о том и о другом. Много жертвовал на молебны, воздвигал храмы, и потому священники хвалили его. Построил замечательную плотину для своих подданных и при ее строительстве совершил своеобразное преступление. Легенда гласит, что плотина должна была проходить по тому месту, где стояла убогая хижина мудреца, настолько погруженного в свои размышления, что с ним невозможно было договориться. В приступе бешенства король Датусена приказал каменщикам не прерывать работу и замуровать мудреца заживо там, где он сидел.
4
Когда настоящая глава с довольно легкомысленным упоминанием о выкинутом слоном номере была уже написана, радио сообщило о действительном несчастье. В Канди во время процессии Зуба, о которой мы упоминали в соответствующей главе, слон наступил на брошенный кем-то факел, рассвирепел и ворвался в густую толпу зевак. Он убил больше двадцати человек, многих тяжело ранил, и свыше полутора тысяч пострадало из-за возникшей паники. —