ф. Б.».
Вот ответ Герлаха:
«Берлин, 6 мая 1857 г.
Ваше письмо от 2-го числа доставило мне большое удовольствие, потому что теперь я убежден в вашем искреннем желании сохранить или добиться единодушия со мной во взглядах, о чем большинство людей не думают, но, с другой стороны, оно вызывает потребность возражать вам и привести аргументы в поддержку моих взглядов. Прежде всего я нахожу, что в глубочайшей основе мы с вами все-таки единодушны. В противном случае мне не пришлось бы вдаваться в столь пространные возражения: ведь это было бы бессмысленно. Если вам действительно не нужно расходиться со мной принципиально, то необходимо в первую очередь определить, в чем заключается принцип, и не ограничивать себя пустыми отрицаниями типа «игнорирования реалий», «исключения Франции из политических комбинаций». Также нельзя найти этот общий принцип в «прусском патриотизме», в «пользе и вреде для Пруссии», в «службе исключительно королю и стране», так как все это разумеется само собой, относительно этого вы должны ожидать моих слов, что я надеюсь осуществить все это своей политикой и лучше и полней, нежели вы или кто бы то ни было еще. Но для меня определение принципа является делом исключительной важности именно потому, что без такого принципа я считаю все политические комбинации ошибочными, хрупкими и в высшей степени опасными. В этом меня убедил его успех в течение последних 10 лет. Теперь мне придется начать несколько издалека, со времен Карла Великого, т. е. оглянуться на тысячу лет назад. Тогда принципом европейской политики было распространение христианской веры. Карл Великий служил этому делу, ведя войны с сарацинами, саксами, аварами [136] и пр., и его политика вовсе не была непрактичной. Его наследники были захвачены беспринципными распрями, и только великие государи средневековья сохранили верность старому принципу. Прусское могущество было основано на борьбе бранденбургских маркграфов и Тевтонского ордена [137] с народами, не желавшими покориться власти императора, викария церкви. И это продолжалось до тех пор, пока кризис церкви не привел к территориализму, к упадку империи, к церковному расколу [138]. С тех пор в христианском мире не было общего принципа. От изначального принципа осталось только сознание необходимости вести борьбу против опасного могущества турок. Австрия, а потом и Россия на самом деле не были непрактичны, когда воевали с турками в соответствии с этим принципом. Войны с Турцией укрепили власть этих государств, и если бы мы сейчас сохраняли верность этому принципу борьбы с Турецкой империей, Европа или христианский мир пребывали бы – насколько человек способен судить – в более выгодном положении относительно Востока, чем теперь, когда оттуда нам грозит величайшая опасность. До французской революции – этого резкого и очень практического отпадения от церкви христовой, прежде всего в политической области – проводилась политика «интересов» так называемого патриотизма, и мы видели, куда она привела. Ничего более беспомощного, чем прусская политика с 1778 г. до французской революции [139], не существовало. Напомню о субсидиях, которые Фридрих II платил России и которые были равносильны дани, напомню о неприятии Англии. В Голландии старый престиж Фридриха II еще держался до 1787 г. [140], но Рейхенбахская конвенция [141] была уже позором, причиной которому – отступление от принципа. Великий курфюрст вел войны в интересах протестантизма, а войны Фридриха-Вильгельма III с Францией были, очевидно, войнами против революции [142]. В сущности и три силезские войны 1740–1763 гг. [143] имели протестантский характер, хотя территориальные интересы и соображения равновесия играли в них такую же роль. Принцип, привнесенный в европейскую политику революцией, совершившей шествие по Европе, как мне кажется, сохраняет свою силу до сих пор. Верность этому взгляду вовсе не оказалась непрактичной. Англия, которая до 1815 г. оставалась верна принципу борьбы с революцией и не дала обмануть себя старому Бонапарту, достигла высшей степени могущества. Австрия после многих неудачных войн все же благополучно преодолела это испытание. Пруссия серьезно пострадала от последствий Базельского мира [144] и оправилась только в 1813–1815 гг. Еще сильнее пострадала Испания [145], которую Бонапарт уничтожил. А средние немецкие государства, как вы сами считаете, являются в Германии печальным продуктом революции и порожденного ею бонапартизма, этим источником греха, продуктом, октроированным и взятым под покровительство на Венском конгрессе
136
Карл Великий (768–814) – король франков, в 800 г. короновался императором. Увеличил территорию Франкского королевства, воюя, в частности, с соседними нехристианскими племенами. Сарацины – в данном случае мусульманские народы, завоевавшие в VIII веке Пиренейский полуостров. Саксы – древнегерманское племя. Авары – народ, пришедший в Европу из Азии и поселившийся между реками Дунаем и Тиссой, на территории современной Венгрии.
137
Бранденбургское маркграфство – историческое ядро Прусского королевства. Тевтонский орден – духовно-рыцарский орден, с XIII века проводивший огнем и мечом колонизацию территорий к востоку от Эльбы под флагом обращения в католическую веру. Впоследствии владения ордена отошли к бранденбургскому маркграфу. Викарий – наместник.
138
Под «территориализмом» подразумевается начавшийся в XII веке процесс распада Германии на множество мелких, более или менее самостоятельных территорий – духовных и светских княжеств, городов и т. д. Считая церковь, католическую веру связующим элементом и руководящим принципом в историческом существовании германской нации, Герлих видит в упадке церкви причину образования территорий. Господство территориализма привело к чрезвычайному ослаблению центральной императорской власти, к упадку империи. Решающие удары империи, как реальной политической силе, были нанесены в XVI–XVII веках, когда под флагом религиозных разногласий возник ряд войн между отдельными князьями и императором, приведших к окончательному уничтожению реального политического значения императорской власти.
139
Подразумевается период, начавшийся так называемой войной за баварское наследство 1778–1779 гг. между Пруссией и Саксонией, с одной стороны, и Австрией – с другой (когда Пруссия не решилась довести дело до открытия военных действий), и закончившийся выступлением Пруссии совместно с Австрией против революции во Франции.
140
В 1787 г. прусский король Фридрих-Вильгельм III, племянник Фридриха II, предпринял военную интервенцию в Голландию для восстановления власти штатгальтера Вильгельма V, женатого на сестре Фридриха-Вильгельма II.
141
Конвенция, заключенная 27 июля 1790 г. в городе Рейхенбахе (Силезия) между Австрией, с одной стороны, и Пруссией, Англией, Голландией, Польшей – с другой стороны. Герлах считает, что заключавшаяся в конвенции гарантия европейских владений Турции являлась отступлением от принципа борьбы христианских государей с Турецкой империей.
142
Фридрих-Вильгельм III принимал участие в войнах коалиции европейских держав против наполеоновской Франции в 1806 и 1813–1815 гг. С точки зрения Герлаха, война против Наполеона была войной против революции.
143
Силезские войны – войны, которые король Пруссии Фридрих II вел против австрийской императрицы Марии-Терезии и ее союзников в 1740–1742, 1744–1745 и 1756–1763 гг. за обладание Силезией. Третья Силезская война – иначе Семилетняя, закончилась тем, что Силезия осталась за Пруссией.
144
Имеется в виду объединивший всю монархическую Европу принцип борьбы против революции, нашедший свою формулу в политической доктрине легитимизма.
145
Речь идет о мире, заключенном в Базеле 22 июля 1795 г. между Французской республикой и Испанией.