нашей дружбы, пойдя ей в этом навстречу, мы могли бы, возможно, помешать такому союзу или изменить его последствия. Во всяком случае избежать необходимости присоединения к нему в качестве «третьего». Пока мы не станем сильнее, чем сейчас, мы будем на положении относительно слабого при всяком соединении с другими великими державами. И Австрия, и Англия, вступи мы с ними в союз, использовали бы свое превосходство не в наших интересах. К ущербу для себя мы испытали это на Венском конгрессе [168]. Австрия не будет мириться с тем, чтобы мы приобрели вес в Германии. Англия не может мириться с развитием нашей морской торговли или флота и с завистью относится к нашей промышленности. Вы сравниваете меня с Гаугвицем, с его «оборонительной политикой». Но в то время обстоятельства были иные. Уже тогда Франция обладала грозным превосходством сил, во главе ее стоял заведомо опасный завоеватель. А на Англию, наоборот, можно было вполне рассчитывать. Я отваживаюсь не порицать Базельский мир. Союз с Австрией того времени, с ее Тугутом, Лербахом и Кобенцлем был так же невыносим, как и с нынешней. И если в 1815 г. мы не достигли многого, то я не могу это отнести на счет Базельского мира. Мы не были способны одержать верх над интересами Англии и Австрии, противостоявшими нашим интересам, ибо наша физическая слабость по сравнению с прочими великими державами не внушала опасений. Государства Рейнского союза пережили «Базель» еще не так, как мы, и все-таки они отлично преуспели на Венском конгрессе. С нашей стороны было удивительной глупостью не воспользоваться случаем в 1805 г. [169] и не помочь преодолеть превосходство Франции. Нам нужно было напасть на Наполеона быстро, решительно и драться до последнего вздоха. Бездействие было еще менее понятно, чем выступление за Францию. Упустив эту возможность, мы должны были и в 1806 г. любой ценой соблюсти мир и дождаться другого благоприятного случая… Я совсем не поддерживаю «оборонительную политику», я говорю только, что мы способны без каких-либо агрессивных намерений и обязательств сделать шаг навстречу попыткам сближения со стороны Франции. Это даст нам то преимущество, что оставит открытой любую дверь, сохранит возможность поворота в любом направлении, до того момента, когда положение вещей станет более устойчивым и понятным. Предлагаемую линию я оцениваю не как конспирирование против других, но лишь как меру предосторожности, необходимую для нашей самообороны. Вы говорите: «Франция сделает для нас не более, чем Австрия и средние немецкие государства». Я считаю, что никто для нас ничего не сделает, если это не будет и в его собственных интересах. Однако та установка, в какой Австрия и средние государства сейчас преследуют свои интересы, совершенно несовместима с задачами, которые являются жизненно важными вопросами для Пруссии. Никакая общность нашей политики невообразима, пока Австрия не освоит по отношению к нам более скромную систему поведения, но это пока маловероятно. Вы согласны со мной, что мы «должны показать малым государствам превосходство Пруссии»; но какими средствами мы располагаем для этого в рамках союзного акта? С одним голосом из 17, имея противником Австрию – на многое рассчитывать не приходится. Визит Луи-Наполеона к нам по указанным мной в другом месте причинам мог бы сам по себе придать нашему голосу больший вес в глазах мелких государств. Их уважение к нам и даже верность будут прямо пропорциональны страху перед нами. Они никогда не будут нам доверять, взгляд на карту лишает их этого доверия. Им понятно, что их собственные интересы и желания преграждают путь общему направлению прусской политики, именно здесь таится для них опасность, единственной гарантией против которой является сегодня бескорыстие нашего всемилостивейшего государя. Недоверие к Пруссии не увеличилось бы из-за посещения Берлина французом. Недоверие и без того уже существует, а настроения короля, которые могли бы его рассеять, вовсе не вызывают чувства благодарности к его величеству: им лишь пользуются и эксплуатируют его. Предполагаемое «доверие» не даст нам в случае нужды ни одного солдата, когда страх, сумей мы его внушить, отдаст весь Союз в наши руки. А внушить этот страх можно ощутимым показом наших добрых отношений с Францией. Если что-то подобное не предпринять, то, скорее всего, не удастся долго поддерживать те приятные отношения с Францией, которые вы сами признаете желательными. Ибо сейчас они заискивают перед нами, чувствуют потребность заключить с нами брачный союз, надеются на свидание. Наш отказ вызвал бы охлаждение, которое не осталось бы незамеченным другими дворами, так как «выскочка» чувствовал бы себя задетым в самой чувствительной точке. Предложите мне любую другую политику, и я готов обсудить ее с вами открыто и без предубеждений. Но мы никак не можем пассивно проводить бесплановую политику и радоваться, если нас оставляют в покое, находясь в самом сердце Европы. Подобная политика станет для нас сейчас столь же опасной, как в 1805 г., и мы окажемся наковальней, если ничего не предпримем, чтобы стать молотом. Я не способен признать за вами права утешать себя тем, что «дело побежденных нравится Катону», если при этом вы рискуете обречь наше общее отечество на поражение… Если мои взгляды не находят у вас понимания, не произносите, по крайней мере, окончательного приговора. Вспомните, что в тяжелые времена мы много лет не только трудились вместе на одной ниве, но и растили на ней одни и те же злаки. Вспомните, что со мной можно договориться и я всегда готов признать свою неправоту, убедившись в ней сам…
вернутьсяНа Венском конгрессе 1814–1815 гг. произошло столкновение Пруссии с державами из-за требования Пруссии о присоединении к ней всей Саксонии. Пруссию поддержала Россия, но решительное сопротивление Австрии, Англии и Франции помешало осуществлению прусских планов.
вернутьсяВ 1805 г. образовалась так называемая третья коалиция европейских держав (Англия, Австрия, Россия, Швеция и Неаполитанское королевство) против Наполеона. Пруссия колебалась, не решаясь примкнуть к коалиции. После блестящих побед Наполеона над коалицией Пруссия вынуждена была в декабре 1805 г. заключить с ним союз. Когда в следующем, 1806 году Пруссия объявила все же войну Наполеону, она подверглась полному военному разгрому под Иеной и Ауэрштедтом (14 октября).