Выбрать главу

При редактировании статьи пpeрекания возобновились. Ко-мура настаивал на том, чтобы было ясно оговорено, что Россия не будет иметь в Корее политических прав. Витте же отстаивал особые права России в Корее, не соглашаясь на их умаление. В заключение он опять подчеркнул необходимость общности действий Японии и России и готовность нашу поддержать Японию. На это Комура ироническим сухим тоном заявил, что Япония не нуждается в поддержке России и что для него будет довольно, «если мистер Витте поддержит его здесь, на конференции, и согласится с его редакцией статьи о предоставлении Японии свободы действия в Корее». <…>

Я узнал потом, что в частном разговоре с бароном Комура Витте еще раз старался убедить его в необходимости общего соглашения с Россией, указывая на важность для Японии помощи России не только в корейском вопросе, но вообще в отношении сохранения статус-кво. Хотя Комура выразил принципиальное сочувствие этой идее, но уклонился от прямого ответа. В этом смысле Витте телеграфировал графу Ламздорфу. Последний ответил, что ввиду продолжающегося недоверия Японии он не видит почвы для общего соглашения. В другой телеграмме Витте еще раз вернулся к этому вопросу – тогда Ламздорф просил сообщить ему формулу соглашения. Однако ввиду уклончивого отношения Комуры, объясняемого происходившими в то время переговорами о возобновлении англо-японского союза, Витте отказался от дальнейших попыток в этом направлении. <…>

Глава VII[171]. Русские и японцы во время конференции. Интервью с госпожой Дэвис. Прием депутации еврейских банкиров. Спор о Сахалине. Доводы русских и японцев. Письма американцев к Витте

1/14 августа. <…> Среди журналистов, посещавших нашу миссию, попадались не совсем банальные типы. Так, на днях явилась представительница «Нью-Йорк таймс» г-жа Дэвис и просила познакомить ее с Витте. Дама эта, между прочим, спросила Витте, какое впечатление произвела на него Америка и американские женщины, что его особенно поразило, нравится ли ему Нью-Йорк или Бостон, какие города лучше, русские или американские.

Сергей Юльевич, улыбаясь, ответил, что Америка и американцы пришлись ему по душе, что американки прекрасны, но особого мнения о них высказать не может, ибо еще не успел их узнать. Я забыл сказать, что посетительница была молода и при влекательна. Он поражен демократическим духом, пропитавшим все сферы американской жизни, всеобщей лихорадочной деятельностью, интенсивностью труда, колоссальными предприятиями и порядком во всем. Он считает Нью-Йорк более американским городом, чем Бостон, который похож на старые города Европы. Американские города по сравнению с русскими, конечно, богаче и благоустроеннее, ибо строились они недавно и жили спокойной жизнью, тогда как наши города образовались исторически и подвергались неоднократному разрушению от неприятельских нашествий и внутренних смут. В заключение г-жа Дэвис спросила Витте, какого он мнения о государе. Витте несколько задумался и затем сказал: «Ответить вам на этот вопрос я не могу, и вы сами поймете почему. Если я вам буду хвалить государя и назову его могущественным и великим монархом, вы можете заподозрить мою искренность и подумать, что положение мое обязывает меня к лести. Если я отзовусь о государе критически, вы вправе будете упрекнуть меня в неблагодарности и бестактности». <…>

После обеда Виленкин привел к Витте депутацию еврейских банкиров Оскара Штрауса, Зелигмана, Левисона и Шифа, приехавших специально для этого из Нью-Йорка. Витте принял их в своей комнате и говорил с ними в присутствии Розена и Виленкина около часу. По словам Виленкина, речь шла о положении евреев в России. Витте пространно изложил историю этого вопроса. Депутация просила его заступничества для улучшения участи русских евреев, отмены исключительных законов и ограничений. Витте ответил, что он больше не у власти, но что вполне сознает ненормальность существующего положения, и если бы мог, то принял меры к его изменению. Евреи удалились около полуночи, по-видимому довольные свиданием. О заключении займа и вообще о денежных делах будто бы не говорили. Вообще в последние дни получается много писем от евреев с советами нашему правительству облегчить положение евреев в России.

По поводу приема еврейской депутации Витте послал следующую телеграмму графу Ламздорфу для сообщения министру финансов: «Вчера я целый вечер беседовал с главными вождями здешнего еврейства, которые имеют существенное влияние на американское общественное мнение, располагают громадными капиталами и помогают японцам в денежных операциях. Из этой беседы, которую я вел в присутствии посла, я убедился, что они знакомы с нашим еврейским вопросом по крайне односторонним сведениям, черпаемым из источников нам враждебных, и рассказам массы эмигрантов, сюда ежедневно прибывающих. Потому-то действительное положение, в котором у нас пребывают евреи, представляется им в таких размерах и форме, которые успешно могут сделать врагом России каждого человека. Я им выяснил действительное положение дела и настоящий фазис обсуждения этого вопроса русским правительством, причем фактически доказал, что в царствование его императорского величества были принимаемы меры, только клонящиеся к облегчению положения евреев, что они сами признали. Барон Розен думает, что беседа моя может иметь серьезное влияние на общественное мнение американцев и, во всяком случае, не может не тревожить японцев, так как лица, бывшие у меня, – банкиры Японии».

вернуться

171

Так у автора: эта глава, как и предыдущая, обозначена как глава VII.