Выбрать главу

Минут пять спустя курьер доложил о прибытии Герарда… Посмотрев на часы, граф ответил: «Опоздал на двенадцать минут, проси обождать».

Начался мой доклад, в который всем своим вниманием ушел граф, останавливаясь на каждой подробности всего того, что говорил Суворин. По каждому из выдвинутых Сувориным обвинений граф дал мне для передачи Суворину его возражения, объяснения многого невозможного из того, что он, Витте, желал бы сделать… Что же касается Воронцова-Дашкова, – «Алексей Сергеевич очень ошибается, не зная Кавказа… А я Кавказ знаю, как он свой Эртелевый переулок… Лучшего наместника именно для всего того, что там происходит, нам не найти… Нужно только одно – ему не мешать…»

О карательных отрядах граф, не говоря прямо, однако дал отлично мне понять, что многое для него недосягаемо и многое делается не им самим и не так, быть может, как он бы хотел, но что он и сам государь вполне доверяют Дурново, министру внутр<енних> дел. «Впрочем, как вы это дело знаете, – сказал мне граф, – с одобрения государя правительство передало [его] в военные руки… Газеты много и злостно врут. Скажите Суворину, да и другим тоже: если дом, порученный мне, в огне, то не мне же мешать пожарным его гасить».

Граф то вставал со своего места, прохаживался по кабинету, то вновь садился. Я передал графу подробно все, что я выговорил Суворину. «Это очень хорошо вы ему сказали относительно ямы. Работа по выработке правил – закона о выборах в Думу – идет полным ходом… Но это тоже не так просто, как думают газетчики. Я жду вас завтра в половине одиннадцатого вечера», – заключил граф. Была половина двенадцатого ночи, когда я вышел из кабинета графа.

Третий мой визит у Суворина закончился после часового собеседования появлением госпожи Сувориной и приглашением «откушать с нами». Здесь я познакомился с Мих<аилом> Осиповичем Меньшиковым и возобновил знакомство с Михаилом Алексеевичем, фактическим редактором «Нового времени». Разговор за обедом касался больше литературных и театральных тем и только слегка, как бы между прочим, – всего того, о чем шла беседа в предыдущие дни. За обедом присутствовали еще дама и господин. Кто они, не знаю. Обед прошел довольно быстро: торопились в театр и пригласили меня. Я отказался, т. к. должен был заниматься с Казакевичем обзором заграничной прессы и изготовлением краткого ее содержания для графа, что делалось два раза в неделю…

Вечером состоялся обычный мой доклад у графа. Он был краток и касался больше других поручений, данных мне графом. Между прочим, «частного» моего визита к петербургскому митрополиту Антонию (Вадковскому в миру, если не ошибаюсь[229]) по важнейшему вопросу исключения ст<атьи> 6-й старой кодификации Основных законов, по которой «его императорское величество государь император и самодержец есть глава Российской Православной церкви» в новой кодификации этих законов. Вопрос этот был очень деликатный, как затрагивающий личность царя, и прежде, нежели он поступил на официальное обсуждение, его подготовляли с разных частных сторон, перед тем как обер-прокурор кн<язь> Оболенский смог испросить мнение его величества, вернее, разрешения, поставить этот вопрос в кодификационной комиссии. О разговоре последнем с Сувориным граф, выслушав меня, сказал: «Подождем… Увидим!»

Ждать пришлось недолго, а увидели нечто изумительное. Не далее как на следующий день в «Новом времени» появилась статья М. О. Меньшикова. Не помню точно ее заглавия, но содержание, несмотря на ее обширность, помню отлично, некоторую часть – до точности. Она начиналась большим вступлением на тему «разума истории» и о понимании происходящих эволюционных, исторических событий. Об ответственности тех, в чьих руках находятся судьбы народов и государств, о чрезвычайной трудности управления для верховной власти в критические эпохи и что Россия переживает именно такую эпоху. Счастлива та верховная власть, которая наделена Богом особым даром подбирать нужных ей сподвижников, и что история прошлого России может гордиться этим даром верховной власти, когда она ценила в людях их знание, опыт, ум и даже независимость их суждений… Подчеркивалось безлюдие, столь опасное в настоящее время. Слава Богу, Россия имеет Витте. И далее буквально следующее: «Понимают ли те, в чьих руках находятся исторические судьбы России, что жизненный вопрос России не в том, будет ли граф Витте князем Витте, а в том, чтобы дорожить им и не мешать ему исполнить его историческую роль, возложенную на него Богом и самой Россией»[230].

вернуться

229

А. А. Спасский-Одынец не ошибается. – Примеч. ред.

вернуться

230

Меньшиков М. О. Великие дела // Новое время. 1906. № 10731 (28 января). См.: Ганелин Р. Ш. С. Ю. Витте – первый председатель Совета министров Российской империи в воспоминаниях А. А. Спасского-Одынца // Английская набережная, 4. СПб., 1997. С. 336, 341.