Выбрать главу

Витте, однако, вопреки увещаниям поехал на заседание Гос<у-дарственного> совета, а возвращаясь с заседания, даже часть пути прошел пешком. Покушение не состоялось, но не потому, что оно не подготовлялось и не потому, что представители власти, в том числе и градоначальник, ошиблись в дате, а по обстоятельствам, от них совершенно не зависящим.

Переписка двух премьеров

Получив постановление судебного следователя, Витте обратился с пространным письмом к Столыпину, в котором писал ему, что по ознакомлении со всеми материалами он пришел к заключению, что «русское правительство не особенно настаивает на выдаче французами Федорова[234], потому что рассмотрение дела на суде обнаружило бы обстоятельство, выяснение которого для самого правительства более чем нежелательно».

Далее граф выражал удивление тому, что полицейские власти не могли распознать в убитом Казанцева, который сам занимался политическим розыском и состоял в постоянных сношениях с Охранным отделением. Удивлялся он и тому, что к следствию не привлечен гр<аф> Буксгевден[235], который немедленно после появления заметки об убийстве Казанцева послал своего агента Коробова, ухитрившегося получить беспрепятственно вещи Казанцева и отвезти их Буксгевдену.

Не менее странным казалось Витте то обстоятельство, что власти безучастно отнеслись к факту обнаружения в окрестностях Петербурга бомб.

Граф Витте дальше в письме своем высказывает не лишенную интереса и, пожалуй, верную точку зрения:

«В сущности, все покушение в конце мая 1907 г., накануне роспуска Второй Думы и издания закона 3 июня, имело своей целью исключительно возмутить общественное мнение против левых политических партий, а быть может, вызвать со стороны правительства более энергичные меры в борьбе с ними. При такой постановке вопроса моя личность как будто отходит на второй план, так как оказывается, что заговор направлен вовсе не лично против гр<афа> Витте, а против политической партии вообще, я же являюсь только случайным объектом преступления. Не говоря уже о том, что мне лично от этого не легче, так как в случае удачи заговора меня все же убили бы, но только не из личной вражды или мести, а как бы для общей пользы, позволяю себе думать, что выбор меня как жертвы заговора не был случайным и вот почему. Правые политические партии не могли не видеть, что на убийство частных лиц, какими являлись Герценштейн[236] и Иоллос[237], правительство реагировать в смысле, желательном партиям, не будет, между тем как заговор против меня, будто бы учиненный левыми, давал повод правительству вступить на путь репрессий».

Спустя шесть месяцев гр<аф> Витте получил от Столыпина ответное письмо.

Столыпин уверял Витте, что Казанцев не состоял агентом Охранного отделения, а был «добровольным идейным» работником охраны, что Казанцев действительно состоял управляющим у гр<афа> Буксгевдена, что их соединяла общность политических убеждений и т. д.

Тот факт, что Казанцев не был опознан, Столыпин объясняет тем, что будто бы лицо Казанцева было изуродовано.

Любопытнее всего, что Столыпин вдруг становится защитником законности. В ответ на указание Витте, что не были произведены обыски среди членов монархических организаций, имена которых неоднократно упоминались в следствии и причастность которых к делу несомненна, Столыпин гордо заявляет, что «для того чтобы производить обыски и аресты и привлекать к следствию, необходимы и законные, и достаточные основания».

Курьезно звучит это заявление Столыпина, при котором не только обыски, но и аресты и высылки производились без всяких законов и на незаконных основаниях.

Не менее лицемерно заявление Столыпина, что он «решительно не усматривает, каким образом правительство могло бы, при усвоенном нашим законом начале независимости судебной власти, по своему разумению направлять судебное следствие и указывать, как его вести, кого привлекать и т. п. Подобное вмешательство в ход следствия по какому бы то ни было делу я считаю принципиально недопустимым».

Тот, кто жил в эпоху Столыпина, хорошо помнит, как столыпинский кабинет и его министр юстиции Щегловитов считали «принципиально недопустимым воздействовать на независимых судебных властей».

Витте не оставил этого письма без ответа. Он довольно едко пишет Столыпину, что ввиду обилия занятий ему, Столыпину, очевидно, некогда было ни вникнуть в дело, ни составить ответ, почему он и поручил кому-нибудь из своих подчиненных сделать это за него.

вернуться

234

Василий Федоров – убийца Г. Б. Иоллоса, подговоренный на это черносотенцем А. Казанцевым. Казанцев, организатор покушения на С. Ю. Витте, был вскоре также убит Федоровым. – Примеч. ред.

вернуться

235

Буксгевден Александр Анатольевич – граф, чиновник особых поручений при московском генерал-губернаторе, черносотенец. – Примеч. ред.

вернуться

236

Герценштейн Михаил Яковлевич (1859–1906) застрелен черносотенцем Г. С. Ларичкиным. – Примеч. ред.

вернуться

237

М. Я. Герценштейн и Г. Б. Иоллос являлись депутатами I Думы (к тому времени распущенной), членами кадетской партии.