Н. А. Вельяминов
Встречи и знакомства
Продолжение
Как и многие, я спрашивал себя не раз, спрашиваю себя и теперь: каковы были политические принципы, политическое credo С. Ю. Витте, что, собственно, руководило его действиями, что побуждало его на этой почти нечеловеческой работе? И… затрудняюсь и теперь дать ответ на эти вопросы.
Чем объяснить несомненный факт, что С. Ю., при его уме, и уме государственном, был «политически противоречив», хотя, как мы видели, сам считал за большое достоинство Сипягина цельность натуры, убежденность и отсутствие в нем свойства быть философом, и сам частенько менял свои взгляды. Причины для этого были, по-моему, довольно сложны.
Во-первых, если у С. Ю. и была общая программа финансово-экономической политики, то ее, бесспорно, не было в его политике общегосударственной. В последней он, мне думается, действовал не по одному обдуманному и выработанному плану, а применялся и приспосабливался к моменту. В общегосударственной политике он спасал положение, но не строил.
Один очень умный и житейски практичный русский коммерческий деятель говорил про Витте, что у него выдающиеся способности старшего приказчика, но не хозяина. И это определение характера ума и способностей Витте, я думаю, справедливо. Поэтому когда ему обстоятельства ставили для исполнения отдельные определенные задачи, он был неоценим при их решении, но когда приходилось создать целый общий план действий, выработать определенное общее направление политики и твердо держаться этого направления, он оказывался недостаточно для этого подготовленным, <не>достаточно убежденным и [нрзб.] – это было слабым местом в его способностях. И он начинал метаться из стороны в сторону, прежде всего желая приспособиться к моменту. Иногда у него удавалось, иногда не удавалось, и тогда он искал других, новых путей. Так, напр<имер>, после японской войны он говорил, что для спасения России от революции нужно решить две основных задачи: умело провести демобилизацию армии, чтобы не наводнить Россию развращенными, потерявшими понятие о воинской дисциплине войсками, и добыть деньги. И то и другое он исполнил, но создать общий план дальнейшей политической жизни страны он, видимо, не сумел, и, закончив переговоры с французскими банкирами о займе, он уже в апреле 1906 г., когда Россия вступала на новый путь политической жизни, ушел с поста председателя Совета министров. О его неустойчивости и неопределенности нового modus vivendi[257] можно судить, напр<имер>, по протоколам совещания в Царском Селе, напечатанным в журнале «Былое». В результате получилось странное противоречие: тогда как реакционная партия считала С. Ю. опасным «либералом», прогрессивные газеты подозревали С. Ю. в том, что он склонен передаться в лагерь консерваторов, и он потерял свой большой престиж как в правительственных кругах, так и среди широкой публики.
Во-вторых, С. Ю. не сумел установить отношения со своим монархом и вообще с людьми, с которыми ему приходилось постоянно сталкиваться, т. е. создать себе партию.
Говорили, и, я думаю, справедливо, что государь Николай II питал личную антипатию к С. Ю. еще наследником, постепенно это чувство в государе росло, он тяготился этим влиятельным и самоуверенным характером своего министра и постепенно потерял к нему даже доверие. С. Ю., чувствуя это отношение к себе государя, стремился всеми силами восстановить свое влияние на государя и, расходясь с ним во многом, должен был иногда казаться другим, чем он был на самом деле. Не будучи в состоянии сам вернуть себе доверие монарха, он стал искать поддержку в других. Сначала он пытался влиять через императрицу-мать, искал сближения с наследником вел<иким> кн<язем> Михаилом Александровичем, дружил с Сипягиным, заискивал перед великими князьями, графом Воронцовым, кн<язем> Шервашидзе и друг<ими>, но ошибался, ибо ни императрица-мать, ни наследник настоящего влияния в Царском Селе не имели и постепенно от государя отдалились. Сипягин поддерживал Витте, может быть, отчасти граф Воронцов и потом бар<он> Фредерикс, но позже, как известно, на сцене появились темные силы или временные влияния. По мере надобности и С. Ю. входил в сношения с кн<язем> Мещерским, с Безобразовым и друг<ими>, хотя и знал им цену. Еще позже он принимал и беседовал с каким-то монахом и даже пытался завязать сношения с Распутиным. Все это делалось исключительно с целью так или иначе, не разбирая путей, влиять на государя. Под конец, чувствуя, что теряет почву под ногами, С. Ю. слишком вошел в атмосферу интриг и запутался в своих собственных сетях, совершенно утеряв свой престиж.