Выбрать главу

– Завтра в 11 часов я буду принимать в кабинете министра.

– Позволяю себе доложить вашему превосходительству просьбу бывшего министра разрешить ему остаться в министерской квартире еще 8 до 40 дней[98] до приискания частной квартиры.

Витте как будто задумался несколько секунд, затем, не отвечая на вопрос, процедил тем же резким, враждебным голосом:

– Имеете еще что-нибудь доложить?.. Нет!.. Прощайте!

Не теряя дальнейших слов, Мицкевич вышел из кабинета. Только во время сцены, разыгравшейся в моем присутствии, я понял, чем руководился Сергей Юльевич, задерживая меня в кабинете. Вся эта сцена была у него уже предрешена в момент, когда ему доложили о Мицкевиче. Витте хотелось иметь свидетеля своей мести, свидетеля независимого, не связанного обязательством служебной тайны. Мицкевич имел по своей должности гофмейстера большие связи в высших придворных кругах и не преминул их использовать во вред Витте, будучи душой всех против него интриг. Новый министр не имел мужества или не считал себя еще достаточно сильным, чтобы уволить самому долголетнего службиста, но желал заставить его уйти и избавиться от него косвенно. Мицкевич сам подал тотчас в отставку, а А. [Я.] Гюббенет в тот же день переехал в гостиницу.

* * *

Вечером следующего дня я по приглашению Сергея Юльевича посетил его в министерском кабинете на Фонтанке. Из всех министров того времени министр путей сообщения имел самую красивую квартиру. В его распоряжении был целый дворец, специально пристроенный к зданию министерства и имеющий выход в чудный Юсуповский сад. Мы шагали почти всю ночь взад и вперед по огромному кабинету с высоким куполом и дивными фресками, бродили по длиннейшим коридорам, осматривали достопримечательности дворца, выходили в сад. Ночь была сухая, безветренная и почти теплая, несмотря на февраль. Все время мы обсуждали программу предстоящей деятельности нового министра, его планы к реорганизации железнодорожного движения, меры помощи бедствующему населению голодающих губерний и обеспечению его, пока еще возможно, посевом для следующего урожая.

Уже светало, когда наша беседа перешла на другие вопросы, уже постороннего характера. Сергей Юльевич сообщил о своем намерении жениться вторично. Год тому назад он сделался вдовцом. Ему тяжело одиночество. Мне были известны городские слухи, вертевшиеся около этого брачного плана, и я предвидел, какие уколы самолюбию и тяжелые испытания готовит этот брак С. Ю. Против воли я покачнул головой и на моем лице выразилось, вероятно, ясное сомнение, ибо Сергей Юльевич, усадив меня против себя, стал говорить с непривычной для него горячностью.

– Я люблю эту женщину и хочу, хоть раз в жизни, сделать что-нибудь для своего личного счастья. До сих пор я жил только для своего честолюбия. Сейчас, когда я достиг того, о чем я уже мечтал, будучи начальником дистанции, живя в еврейском местечке, я хочу иметь свой домашний уют. При моем характере и известном вам пренебрежении к светским формам жизни ни одна женщина из высших кругов – а там должен был бы делать свой выбор министр, собираясь жениться, – не может мне обеспечить то, чего я желаю, – домашний очаг. Вы знаете, каким несчастным был мой первый брак. Я не слеп и не скрываю от себя тех осложнений, которые я вызываю своим браком, но я их не пугаюсь и одолею. Пока же мне нужны деньги для брака.

С. Ю. назвал сумму 35 000 рублей, которые требует муж его будущей жены за свое согласие на развод. Я отлично понял, почему Витте мне все это рассказывает, но не мог реагировать на его намек. Моя газета в то время еще не имела своего позднейшего распространения, и я не имел еще материальной базы, создавшейся впоследствии.

Как человек большого ума, С. Ю. не настаивал и перешел на другие темы.

Проппер С. М. Первый день министра: (Листки из воспоминаний) // Сегодня. Рига, 1928. № 272 (7 октября).

Н. А. Вельяминов

Встречи и знакомства

Я знал С. Ю. в течение многих лет – 24 года с момента его появления на петербургском горизонте и до смерти, был врачом-консультантом его и его семьи, на правах врача-друга был принят в его доме, часто беседовал с ним, больше слушал, но иногда удостаивался слышать откровенные его мнения. Он доверял мне как врачу и человеку, спрашивал меня иногда мое мнение о людях и отношениях, которых он не знал и которые он хотел узнать, подчас рассказывал мне исторические эпизоды из своей жизни и деятельности, нередко высказывал мне свои взгляды на государя Николая II и т. д. Одним словом, я знал графа С. Ю. Витте в обстановке его интимной, семейной жизни, хорошо знал его жену, несомненно имевшую на него большое влияние, и поэтому у меня сохранились в памяти и записках некоторые отрывки из отношений с ним, его бесед, его взглядов на людей и события, которые, как кажется, не лишены некоторого исторического интереса и могут служить хотя бы слабыми штрихами в изображении его нравственного облика, который со временем нарисуют более компетентные современники его. <…>

вернуться

98

Так в оригинале.