И ребятня рассмеялась, довольная, что простой, но сообразительный рыбак так ловко объегорил чиновника. Кроме Матфея. Тот нахмурился и проворчал:
– Чё ржёте? Мытари – тоже люди. Я вот мытарем поработал бы…
– Ты? Мытарем?! – аж лёжа подпрыгнул Пётр. – Дык…я с тобой здоровкаться перестал бы! Кровосос!
– Ничё не кровосос, – продолжал упорствовать Матфей. – Подати тоже нужны. Иначе как войско содержать…А кто убивцев и разбойников будет ловить да сажать? А?
– Ну…ты сказал…убивцев, – несколько стушевался Пётр.
Подростки заспорили, особо не слушая один другого. И скоро дебаты переросли в склоку, откуда недалеко было и до драки. Но тут Симон к месту спросил того, кого и надо было спросить: «Иса, а ты как считаешь?». И все сразу затихли.
– Я? – переспросил тот, собираясь с мыслями.
– Да. Ты…
– Тогда внимайте, – заранее настроил их на нужную волну признанный толкователь. – Разговор-то непростой. Сразу предупрежу, что без денежных сборов разного рода никто не обойдётся. Вот только вопрос: для чего или, вернее, для кого они? Вот Матя помянул про войско. Но ведь главное войско чьё? Захватчиков. А кому оно служит? В первую голову – Риму, во вторую – нашей мамоне неправедной. Вот если бы подати шли на воскрешение народного ополчения, то я первый отдал бы свою лепту. А что с судами? Кому они служат? Да тем же, кому и войско! Теперь возьмём даже не налоги, а храмовые требы31. За каждый обряд коэну надобно платить. Ладно, если бы большая часть шла на восстановление Храма Древней Реи, разрушенного римлянами. Нет же, служители об этом и не заикаются. Почему? Боятся провиниться перед завоевателями. Итог: этот Храм тайком мы восстанавливаем. Но как?! Всего-то бросая камушки на растерзанную могилку Уды Илейского…
– Верно говоришь, Иса! – выкрикнул Андрей.
– Или менялы, – усмиряя Андрея мановением руки, продолжал Иса. – Они ведь не просто так обменивают деньги в молельнях, а за процент. Причём, с ведома священников, которые с этого имеют свою долю. И я мог бы долго продолжать эту тему. Но не стану. Почему? Да потому, что причина этого – в укладе, при котором мы прозябаем. И тут, други мои, я вас хочу спросить, отчего же…, – выдержал акцентированную паузу юный проповедник, готовя слушателей к неожиданному переходу, – …дело Уды Илейского не восторжествовало?
– …Отчего?
– …Уды Илейского?
– …А взаправду, пошто?
– А причём тут Уда? – вразнобой загалдела пацанская паства.
– Да при том, – даже не повысив, а, напротив, понизив голос, укротил волнения Иса, – что коли он победил бы, то и в целом Древняя Рея стала бы жить иначе. Но не получилось. Вот вы все, – обвёл он жестом круг друзей, – много пересказывали мне про подвиги Уды Илейского. Ан никто не задумался, что ему нужно было сделать, чтоб одолеть римлян и их прислужников из Салема…
– Будто ты знашь, – недоверчиво перебил его Фома. – Вона хватил: кто ты, и кто Уда!
– Да знаю, знаю я, кто есть Уда, – досадливо поморщился юный аретец. – Он – герой! Он мне дороже, чем я сам…Однако, не получилось же…А надо было иначе…
– Ну-ка?
– Ведь его поддержали только в Илее. Да и то не все. Многие, ан не все. Возьмём Арет. Там из таких, как мы, про него мало кто слышал и помнит. Те же, кто даже и слышал, толком не ведал, чего Уда хотел. Ещё хуже в Салеме и других селениях. А римляне с сундуками и их подпевалами враз повсеместно спелись. Вот и одолели. Потому Уде прежде надобно было больше ходить в простой народ, рассказывать про истинную веру и про то, что завещал Царь Небесный. Тогда бы мы сплотились, как один. И в Каперне, и в Кане, и в Арете, и в Салеме…По всей Древней Рее. Тогда бы сподручно и против Рима выступать. Например, в Каперне на Сисоя-Большая Задница с его приказчиками сколько наших приходится?
– Цельная орава! – воскликнул Пётр.
– Именно! И в других местах – также.
– А когды мы повсеместно сплотимся, то начнём всех сисоев с большими и малыми задницами мутузить! – под общий смех резюмировал Андрей.
И только Фома, покрутив головой, проворчал: «Сумлеваюсь я…»
– Да не будем мы никого мутузить, – успокоил Фому Иса. – Не по-божески это. Но поперёк веры истиной, да против всего народа да ни один сисой не попрёт.
– А кто…это…в народ станет ходить? – внезапно «ожил» обычно молчаливый Филипп.
– Да хоть бы и мы. Вот подрастём малость…И начнём проповедовать.
– Иса впереди, а мы – рядом, – сказал Иаков.