– Мир тебе, брат! – окликнул его Иса, поравнявшись с ним. – Здоровья тебе, Иоанн!
– Мир! – вздрогнув, ответил ему тот, поскольку был углублён в свои думы.
– Я твой троюродный брат Иса, – на ходу продолжил разговор юноша, так как его собеседник и не думал останавливаться. – Я сын Ма из Арета – двоюродной сестры твоей мамы Елисаветы.
– И что? – не сбавлял темп ходьбы тот.
– Вот…Хотел с тобой познакомиться.
– Зачем?
– Как…Ну, мы же родственники…
– Поздравляю! – мрачно съязвил Иоанн, приостанавливаясь. – Что теперь?
– Давай поговорим…
– О чём?
– Будь добр, скажи, отчего ты так вёл себя с тёткой Анной?
– Защищать её будешь?
– Пока ни то ни другое. Потому и догнал тебя…Чтобы узнать…
– А это что-то изменит?
– Чтобы сказать, изменит или нет, надо знать правду…Присядем? – показал рукой на обочину Иса.
– Убедительно говоришь, – озадаченно проговорил Иоанн.
Они присели и внимательно посмотрели друг на друга. Продолжительно помолчали. Потом Иса доброжелательно улыбнулся, а его визави, напротив, нахмурился.
– Мама мне рассказывала, что ты где-то в пустыне обитаешь, а ты вдруг в Евроне оказался.
– На могилку отца приходил. А ты как здесь?
– Я…Я в школе Мардохея…
– Тогда нам разговаривать не о чем! – решительно приподнялся Иоанн.
– Погоди-погоди, – придержал его брат. – Я, быть может, не сегодня-завтра брошу её…
– Вот завтра и потолкуем…
– Да ведь завтра тебя я не увижу! – воскликнул Иса. – Вот ты любишь правду?
– Ради неё и живу!
– Так я ведь только об этом и прошу: донеси мне её! А ты не хочешь…
И в произнесённых словах Исы была та самая истина, для которой и жил Иоанн. И это в корне изменило атмосферу между ними.
– Ты, в самом деле, мой брат? – осведомился Иоанн, вновь опускаясь на землю.
– Клясться не стану, ибо далеко не всегда слово наше – дело Божье, – серьёзно ответил Иса. – Просто взгляни в мои глаза…Кто кроме брата бежал бы за тобой десяток стадий, чтобы услышать правду?
– Пусть так, – согласился Иоанн. – Тогда слушай…О семье нашей я знаю от людей, с которыми живу сейчас в общине. Отца своего Захария я не помню, ибо его убили, когда мне не было и года. Отец был коэном в Евронском молельном доме. Он свято соблюдал заповеди Божьи. Он был против роскоши за счёт ближних своих. Он ратовал за независимость народа Реи. За это по указанию Урода Великого от него решили избавиться. Отца вызвали в Салемский храм. Под предлогом того, что по жребию ему выпала очередь отслужить в нём. Там его и закололи возле алтаря…
– Закололи!…Расправились за правду! – воскликнул Иса. – Вот изверги!
– Да…Ну, а мама моя Елисавета бежала со мной в горы близ Мёртвого моря. Там нас приютили общинники. Но на сороковой день после смерти отца умерла и матушка. Так-то вот.
– Изверги! – повторил Иса. – Иня, но…Но, при чём же тут тётка Анна?
– Да при том, – досадливо скривился Иоанн, досадуя на недогадливость брата, – что на место отца прислали Мардохея – верного служаку Урода Великого. А тётка Анна выдала за него Идит.
– А-а-а, – протянул Иса. – Вот оно как. О-хо-хо…Я ещё одно не понял. Получается, что тётка Анна нашла тебя в общине. Так что ли?
– Нет. Не так. Два года назад я в день поминовения отца пришёл к нему на могилку. А кладбище же рядом с молельным домом. Там тётка Анна меня и узнала – уж очень я похож на своего отца. И сегодня я там же столкнулся с ней нос к носу…Нет им прощения!
– Ну, ежели так…, – согласно покачал головой его брат. – Да я сегодня же брошу школу! Продал Мардохей все заветы Божьи. Отступник!
Они некоторое время помолчали. И Иса подумал, что он, в отличие от бедолаги Ини, очень счастливый человек! У него есть и мама, и Ос…И потому он, приобняв Иоанна, спросил:
– А в общине тебе хорошо, брат?
– Да как тебе сказать, – задумчиво промолвил тот. – Они очень добрые и чистые люди. У нас всё сообща: и молимся, и трудимся, и радуемся, и грустим…Только вот верования и у них не вполне правильные.
– Например?
– Ну…Вот…В общину принимают только чистокровных реев. А чем другие хуже, если заветы Божьи у них в сердце? Нет, Бог для всех тех, кто верит в Него и верен Ему. Возьми моего отца – рей в тринадесятом поколении. Но лишь стал неугоден – расправились, будто с бродягой безродным. Не-е-ет. Тут суть в другом. Она в том, что честные люди объединяются душами, а подлые – грязной плотью. Я как повзрослею, думаю свою общину основать. Уйду и стану сам проповедовать. На Иордане. Мне даже от Всевышнего было прозрение: очищать людей от старой скверны надобно не через купание в миквах44. Надобно через полное омовение в речном просторе. Окунать с головой. И чтобы поток уносил всё паскудство.