– Под каким именем?
– Имен никаких, кроме Игнасио Гасана, не называли. Но подозревают, что вы не тот, за кого себя выдаете, и, может быть, работаете на нас.
– Ишь ты… Быстро они обернулись. Я здесь всего несколько дней.
– Может быть, вас кто-то опознал. Возможно, этот самый Навахас, новый резидент в Париже.
Фалько задумался. Повадился кувшин по воду ходить, сказал он про себя и себя же имея в виду. Санчес внимательно наблюдал за ним:
– Вы не отсылали корреспонденцию обычной почтой? Во французской почтовой службе мощная коммунистическая ячейка, и они перлюстрируют письма, адресованные в Испанию.
– Не отсылал. Никогда.
Фалько продолжал размышлять, однако ему нездоровилось, и это не давало сосредоточиться. Першило в горле, лило из носу. Чертыхаясь, он в очередной раз достал из кармана платок.
– Не может этого быть, – сказал он, высморкавшись. – Слишком скоро… Странно это…
– В наше время все странно. Может быть и совпадением.
– Вот в это я не верю. В нашем деле вера в случайности и совпадения слишком дорого обходится. И опасней их ничего нет.
Санчес дернул головой. И от смешка, подавленного в самом начале, закашлялся.
– Они опасней даже, чем удар ножа на Пон-дез-Ар, например? – иронически проговорил он.
– Да, опасней.
– Тут ясно только одно – они вас вели. Боюсь, вы стали неподвижной мишенью. Надо бы поскорее покончить с делом Баярда.
– Близится к завершению.
– Отрадно слышать.
Незаметно оглядевшись, Санчес придвинулся еще ближе и протянул Фалько газету, желтым прокуренным пальцем ткнув в страницу, словно показывал заголовок статьи.
– Здесь конверт с новыми фотографиями – вы, он и эта англичанка в дружеской беседе… Еще потребуются?
– Нет. С этими будет достаточно.
– Думаю все же, что дело в Баярде. Кто-то, образно выражаясь, начал прогревать моторы и засек вас рядом с ним.
– Так скоро? – Фалько снова высморкался. – Вот это мне и удивительно.
– А мне удивительно другое. Если это красные и они вас заподозрили, почему не предупредили Баярда?
Фалько покачал головой. Красные или германский абвер. Да и самого адмирала со счетов сбрасывать нельзя. Кусать, а не лаять – это вполне в его духе. Вепрь к особой щепетильности не склонен. С него очень даже станется устроить утечку и пустить собак по следу своего агента, ибо он уверен, что тот с ними справится.
– Может быть, еще анализируют, кумекают над ситуацией?
– Ничего себе анализ – чуть не зарезали.
– Это лучше, чем пуля в затылок.
Санчес улыбнулся ему не без язвительности:
– Простите, если лезу не в свое дело, но мне кажется, что все это вас забавляет… Я ошибаюсь?
– Каждый видит событие по-своему.
– Вас пытались убить, вы славно искупались в Сене, вас вот-вот разоблачат, кто-то держит вас на мушке… Это ведь не комедия с Гарольдом Ллойдом[48].
– Наше дело такое…
– Да. Полагаю, что так.
Они помолчали, глядя на детей, игравших на берегу пруда. Санчес снова закашлялся, поднес ко рту платок, и хотя, скомкав, быстро спрятал, Фалько, как уже бывало не раз, успел заметить розоватые пятнышки.
– Как вас занесло в нашу среду? Вы ведь военный, не правда ли?
Тот потеребил ус:
– Неужели так заметно?
– Нет, не очень. Ну, может, только по манере носить одежду. Думаю, она, будь то мундир, сутана или сетчатые чулки проститутки, формирует характер.
Санчес снял кепку, провел ладонью по лбу с глубокими залысинами. Вид у него вдруг сделался еще более усталым.
– Восемнадцатого июля я был в казармах Монтанья. Когда ворвался этот сброд и начал убивать без разбору всех офицеров и сержантов, я уцелел потому, что переоделся и замешался в толпу сдавшихся рядовых. Солдаты меня уважали. Никто не выдал.
– Вот как? Это просто чудо.
– В полном смысле слова. – Он снова надел кепку и взглянул на Фалько предостерегающе: – Чудо… Вы верующий?
Фалько, не отвечая, сделал вид, что всецело занят выбором сигареты. После невольного купанья уже просохли и портсигар, и зажигалка, и все прочее содержимое карманов. А вот наручным часам вода причинила ущерб непоправимый – они погибли, как и уплывшие по течению плащ со шляпой.
– Я сумел добраться до улицы Кастельо, где жил мой брат, врач по профессии, – продолжал Санчес. – Прятался у него три дня, пока на нас не донесла консьержка. За нами пришли ночью. Брата увели, а я опять спасся – ушел по крышам. Перебрался к нашим в Гуадарраму… Я знаю английский, французский, немецкий, а мой племянник – секретарь графа де лос Андес. Меня направили сперва в Сан-Хуан-де-Люс, а потом сюда.
48
Гарольд Клейтон Ллойд (1893–1971) – американский киноактер-комик и режиссер, один из самых значимых кинокомиков эпохи немого, а затем и звукового кино; в его фильмах обширно использовались погони и трюки.