– Как подвигается история со Сломанной Трубкой? Подружились?
– Откладывается ненадолго, но время еще есть. Осуществлю в ближайшие сутки.
– А что с Черным Дроздом?
– Тоже укладываюсь в срок. Надеюсь, что для этого дела уже готово внешнее прикрытие. Это так?
– Полностью готово. Не хватает последнего мазка.
– Он будет сделан.
– Значит, с этой стороны все гладко?
– Да. – Фалько замялся на миг. – Наблюдается кое-какое напряжение со стороны спутницы Черного Дрозда, но причины его я не знаю. Может быть, личная антипатия, а может быть, и недоверие.
– Препятствует работе?
– Не похоже.
– Тогда игнорируй ее. Все внимание объекту.
– Тут было еще кое-что… Я думаю, вы в курсе. Мне пришлось искупаться.
Повисла пауза. Фалько представил себе веселую ухмылку адмирала. Или перекосившую лицо гримасу гнева. Как шеф воспримет то или иное происшествие, предугадать невозможно.
– Да, нас уведомили. Ответственных удалось установить?
– Ответ отрицательный. – Фалько взглянул на Санчеса у окна. – Но дело в том, что сюда прибыло новое руководство компании, с которой мы конкурируем на местном рынке.
Пауза была такой длинной, что Фалько подумал – связь прервалась.
– Ваши предложения по этому вопросу, Имение Тормес?
– Может быть, имело бы смысл угостить нового управляющего кофе, раз уж вы там поблизости… Есть ли пути к реализации этого?
Фалько снова бросил взгляд на Санчеса, а потом на графа, который с безразличным видом листал журнал.
– По моим сведениям, немного. Здесь заняты больше сбором информации, нежели действиями. Но можно поговорить.
– А сами заняться не сможете?
– У меня чересчур обширная сфера деятельности. – Фалько помолчал и добавил не без сарказма: – Я ведь не человек-оркестр.
В трубке раздалось внятное хрюканье:
– Кем скажу, тем и будете. Ясно?
– Да куда уж ясней… – вздохнул Фалько.
– Плохо вас слышу, Рокамболь!
– Предельно ясно, сеньор!
Новая пауза. Адмирал раздумывал.
– Могу распорядиться о поддержке. Считаете это уместным?
– Ну еще бы, Имение Тормес. В вопросах такого рода чем больше народу, тем больше и шансов на успех.
– Полагаете, это остроумно?
– Полагаю, что нет, сеньор.
– Вот и не делайте из себя клоуна. Тем паче по телефону… Теперь передайте трубку основному пайщику, а сами пропадите.
Фалько поднялся на ноги и протянул трубку графу.
– Да. Слушаю, – сказал тот.
Фалько отошел к окну, где, прислонившись плечом к стене, по-прежнему стоял Санчес. Отвел в сторону рейку жалюзи и оглядел улицу Риволи. Но не заметил ничего подозрительного.
– Они хотят, чтобы я занялся еще и Навахасом, – проговорил он негромко. – И чтобы вы мне в этом посодействовали.
Санчес медленно и печально склонил голову. Он как будто и не удивился.
– Этого следовало ожидать.
12. Помада цвета черешни
Музыка, облака дыма, гул голосов. Посетители в вечерних костюмах с подложенными по американской моде плечами и при галстуках сидят вперемежку с теми, кто одет запросто, чтобы не сказать – затрапезно. Торговцы кокаином, фальшивомонетчики, правительственные чиновники, которые нюхают поданное им вино и морщат носы, точно родились в наследственных замках, делят застолье с элегантными мужчинами, обсуждающими джаз, спортивные автомобили, колебания валютного рынка, и дамами, оставившими в гардеробе свои горностаи. Зал заполнен, что называется, под завязку теми, кто, побывав в эту ночь в пяти разных барах и дружеских компаниях, неисповедимыми путями добрался сюда и вступил в иностранный легион клуба «Мовэз фий».
На эстраде Мария Онитша в сопровождении трубы Мелвина Хэмптона пела блюзовую версию «Комм цурюк» – немецкий вариант французской «Ж’аттандрэ»[52]. Несколько пар танцевало на площадке, между столиками величаво сновали официанты. Напротив Фалько сидели Лео Баярд и Эдди Майо. Все трое были в приподнятом настроении и пили «Теттенже».
– Когда же вы расскажете нам свою историю? – спросила Эдди.
Она обращалась к Фалько, но смотрела при этом на певицу.
– Да нет у меня никакой истории. Нечего рассказывать.
– Поискать – так найдется, – сказала Эдди с загадочной улыбкой. – А женщина красивая.
– Очень, – подтвердил Баярд.
Оба они выжидательно смотрели на Фалько. Тот сделал неопределенно уклончивый жест.
– Еще шампанского? – и, не дожидаясь ответа, наполнил бокалы.
– Вы с ней спали? – спросила Эдди. – Ну, не темните. Тут все свои.
– Перестань, – урезонил ее Баярд. – Это вопрос из разряда нескромных.
Но Эдди не обратила на эти слова внимания:
52
Komm Zurück, «Вернись» (