Глаза ее сузились:
– Не знаю. Говорю только, муж поднимался в мастерскую вместе с полицией. С него снимали показания. Ажаны и сейчас там.
– Я беспокоюсь… Как бы узнать, что же стряслось.
– Ну так сходите наверх.
Она сказала это с вызовом. Явно что-то заподозрив. Фалько сделал вид, что раздумывает, и наконец сказал, озарив лицо самой искренней улыбкой:
– Не хочется им мешать.
Видя, что консьержка колеблется, Фалько снова двумя пальцами дотронулся до борта пиджака. Женщина, не в силах решиться, прикусила нижнюю губу. И наконец сказала:
– Он тут неподалеку, в «Лоди» сидит. Зовут Марсель. Здоровый такой. Усатый. Волосы светлые.
– Благодарю вас, мадам.
«Лоди» оказалось убогим заведением – чем-то средним между кафе и баром-табак: четыре столика внутри, два вынесено на тротуар. На стене висело большое зеркало с рекламой «Перно-Фис», на полках выстроились шеренги бутылок, за цинковой стойкой стояла хозяйка. Облокотившись на прилавок, с ней беседовал одетый в серый рабочий халат здоровяк с соломенными волосами и усами на военный манер. Перед ним стоял бокал вина, а во рту дымилась сигарета.
– Марсель? – окликнул его Фалько.
Тот обернулся.
– Я приятель месье Пикассо… Пришел навестить его, но мне сказали, он занят.
– Так и есть, – ответил Марсель.
Слезящиеся серые глаза, красные жилки на носу, запах дешевого вина. Фалько предположил, что бокал на стойке был не первым.
– Мы можем поговорить минутку?
– Это о чем?
Фалько перевел взгляд на хозяйку:
– Пожалуйста, две порции лучшего вашего «фин»[67].
Марсель молча, но с интересом следил, как та наполняет бокалы. Фалько взял их и понес к самому дальнему столику. И остановился там в ожидании, не присаживаясь. Переглянувшись с хозяйкой, усач подошел, и они сели.
– Я друг месье Пикассо.
– Ну да, вы же сказали уже. Однако я вас там ни разу не видал.
– Супруга ваша видела. И направила меня сюда.
Консьерж провел согнутым пальцем под усами, посмотрел на коньяк и ничего не ответил. Фалько пригубил свой бокал.
– Я приобрел у месье Пикассо несколько работ, – продолжал он. – И еще несколько договорился купить. И беспокоюсь насчет вчерашнего ночного происшествия.
Марсель с опаской поднял на него глаза:
– А что вы об этом знаете?
– Почти ничего, потому-то и отыскал вас. Супруга ваша рассказала, что там был маленький взрыв…
– У супруги моей язык без костей.
– И она упомянула полицию… Которая, дескать, еще в мастерской. Я надеюсь, ничего страшного не произошло?
Фалько поднял бокал, и Марсель последовал его примеру, в три глотка осушив свой. Фалько знаком попросил хозяйку повторить.
– Вы, наверно, репортер какой?
– Ни малейшего отношения к прессе не имею.
Хозяйка принесла коньяк. Фалько достал бумажник, чтобы расплатиться, и как бы по рассеянности оставил его на столе, чтобы собутыльник видел, как туго он набит.
– Вы поймите, мне велели помалкивать, – сказал Марсель, поглядывая на бумажник. – Не хотят, чтобы пошли толки.
Это «поймите» обнадеживало. Фалько понял, что он на верном пути.
– Я ведь объясняю: как его друг и заказчик, я не могу не тревожиться… тут затронуты и мои интересы, – с душевной теплотой сказал он. – А вдруг причинен ущерб картинам, которые я наметил к покупке?
Марсель одним махом высосал полбокала и облизнул углы рта. Слезящиеся глаза неотрывно смотрели на бумажник.
– Да нет, пострадала только одна работа.
– Какая? – безразлично осведомился Фалько.
– Ну, такая… Самая большая. Над которой он трудился последнее время.
– А-а, знаю. Видел. Это там конь и бык и женщины?
– Вроде бы.
– И что же – сильно пострадала?
– Изрядно. Половина холста сгорела.
– Да как же это возможно? Газ взорвался?
– Взрыв-то был. Мы с женой проснулись, когда грохнуло. Побежали в мастерскую, а там пожар. Но небольшой, мы быстро справились. Но это был не газ.
– А что же?
– Саботаж.
Правдоподобие, с каким Фалько изобразил удивление, убедило бы даже средневекового инквизитора.
– Что-что?!
– Саботаж, – повторил консьерж. – Не случайность, а намерение. Полиция считает, что картину хотели погубить. Они и сейчас там, осматривают каждую пядь мастерской.
Фалько достал портсигар и открыл его перед Марселем. Тот, рассмотрев марку, покачал головой, вытянул сигарету из мятой пачки «Голуаз» и прикурил от протянутой зажигалки.
– А вы поговорили с месье Пикассо и с полицией?
– Конечно. Меня допросили, и я рассказал, что знал – как услышали громкий хлопок, как прибежали в студию и потушили пожар.