Однако определение К.Марксом социального явления «бюрократии» не полно, возможно потому, что он дал его на основе наблюдения за деятельностью более или менее управленчески дееспособной бюрократии XIX века в Германии, Великобритании, Франции, которая к тому же в процессе своего формирования была пронизана масонством и сосуществовала с ним в некоем «симбиозе»[369]. Из марксова определения выпали главные по существу характеристические свойства бюрократии:
Для бюрократии документооборот, деловая переписка и обмен мнениями в устной форме (по телефону, «в кулуарах» публичных мероприятий и «келейно») представляется реальным делом, а самó дело представляется чем-то производным от директив и документооборота и потому куда менее значимым, чем документооборот, который является носителем истины «в последней инстанции»[370]; в то время как в действительности весь документооборот и разговоры — только отображение реального дела, на управление которым претендует бюрократия как одна из профессиональных корпораций в толпо-“элитарном” обществе.
Отсюда и проистекает «неистребимая любовь» бюрократии к юриспруденции и принципу «закон — что дышло[371]: куда повернул — туда и вышло».
Также из определения К.Маркса выпало и другое характеристическое качество бюрократии:
Бюрократия проводит кадровую политику (т. е. осуществляет подбор и расстановку кадров) на основе отдания предпочтения клановому происхождению претендентов на должность либо «усыновления» безродных претендентов, доказавших свою лояльность тому или иному клану в легитимной иерархии. При этом подразумевается, что принцип «в связи с назначением “имярек” на должность такую-то выдать ему во временное пользование искру Божию», — работоспособен. Но поскольку искра — Божия, а не достояние иерархов бюрократии, то в этом принципе кадровой политики выражается очень крутой атеизм всякой бюрократии, который обрекает дело всякой бюрократической корпорации на крах тем быстрее, чем более последовательна она в осуществлении этого принципа.
Этот принцип кадровой политики сочетается ещё с одним, который М.Е.Салтыков-Щедрин сформулировал так: «Не боящиеся чинов, оными награждены не будут. Боящемуся же всё дастся: и даже с мечами, хотя бы он ни разу не был в сражении противу неприятеля».
Но, будучи — вследствие преклонения перед авторитетами — подмножеством толпы (в смысле этого термина в определении В.Г.Белинского: см. сноску в разделе 1.4), бюрократия не является самостоятельным пусть и коллективным субъектом в политике. Она всегда «зомби» — либо деградирующий в повседневном паразитизме, либо — инструмент воплощения в жизнь политической воли, воздействующей на неё извне.
Всё сказанное выше о бюрократии следует соотнести с тем, что было сказано ранее о характере деятельности программно-адаптивного модуля в США и на Руси, и с попыткой построения родоплеменного “элитаризма” в постсоветской Россионии.
В.И.Ленин дал уже приводившееся ранее в разделе 3.3.3 определение общественного класса:
«Большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которыми они располагают. Классы это такие группы людей, из которых одна может присвоить себе труд (было бы точнее сказать: присваивает себе продукт чужого труда — наше замечание при цитировании) другой благодаря различию их места в определённом укладе общественного хозяйства» (В.И.Ленин, Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 39, стр. 15). Последнюю фразу В.И.Ленина надо было продолжить словами: «и в политической системе общества».
Если соотноситься с этим определением, то остаётся сделать вывод, что в СССР к началу 1980‑х гг. партийно-государственная и хозяйственная бюрократия стала общественным классом, что качественно отличало её от бюрократии капиталистических государств, представители которой, став бюрократами, продолжали оставаться представителями своих общественных классов в этой властной (прежде всего над государственным аппаратом) корпорации:
• место советской бюрократии в системе общественного производства — сфера управления;
• отношение к средствам производства — бюрократия СССР стала воспроизводить саму себя на “элитарно”-клановой основе, вследствие чего при попустительстве остального общества обрела монополизм и безконтрольность с его стороны за её управленческой деятельностью;
• что касается получения своей доли общественного богатства, то бюрократия сама определяла тарифную сетку зарплаты, структуру безплатных льгот и гособеспечения прежде всего для высших иерархов бюрократии, а потом уж — по остаточному принципу — для остального общества.
Характер последнего к началу 1980‑х гг. стал таким, что бюрократия превратилась в класс эксплуататорский по отношению к остальным социальным группам советского общества. Однако поскольку государственной идеей СССР было построение социализма и коммунизма — социальных систем, в которых не должно быть эксплуатации людей теми или иными корпорациями и «крутыми» одиночками, — то бюрократия в СССР испытывала некоторый дискомфорт:
• с одной стороны, для того, чтобы пребывать у власти, ей приходилось лгать о строительстве социализма и коммунизма в СССР, что находило отклик в народе, который во всякую эпоху в своём большинстве желает жить без паразитизма тех или иных меньшинств на его труде и жизни,
• а с другой стороны, всякий успех в деле социалистического строительства подрывал устои бюрократического режима и мешал бюрократии «хапать по способности», эксплуатируя труд и жизнь остального общества.
В этом «раздрае» между словом и делом и было главное противоречие в жизни советского общества к тому времени, когда бюрократию номинально возглавил М.С.Горбачёв — «душка Горби». Противоречие это могло быть тогда же разрешено:
• либо путём запуска процесса дебюрократизации СССР и его развития при сохранении всех достижений социализма и освобождении его от бюрократических извращений и ошибок в миропонимании и политике, обусловленных почти что тотальным господством марксизма;
• либо путём разрушения СССР с целью улучшения условий эксплуатации большинства населения паразитическим меньшинством.
М.С.Горбачёв, А.Н.Яковлев и КО начали перестройку под лозунгами очищения социализма от накопившихся ошибок и извращений, однако завершили её крахом СССР и расширением возможностей эксплуатации большинства населения паразитическими меньшинствами как внутренними («новыми русскими» — жидами разного происхождения[372]), так и зарубежными.
Как Генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Политбюро ЦК КПСС М.С.Горбачёв — по должности своей — обязан был знать и понимать социологию марксизма[373]. То же касается и А.Н.Яковлева. И соответственно, будь они честными и умными людьми, всё то, что сказано выше о бюрократии, её становлении в СССР в качестве эксплуататорского класса, они обязаны были огласить с трибуны съезда, избравшего М.С.Горбачёва Генеральным секретарём ЦК КПСС и выразить это в своих выступлениях в СМИ. И это могло бы повлечь за собой дебюрократизацию СССР и очищение социализма от извращений и ошибок при сохранении и развитии всех достижений советской эпохи в культурном строительстве, поскольку такое обращение вызвало бы к жизни политическую активность тех слоёв советского общества, чей творческий потенциал впоследствии был «слит в канализацию» в ходе реально имевшей место перестройки социализма в капитализм, и которые не смогли быстро и эффективно самоорганизоваться для того, чтобы покончить с режимом «тушки Горби» и придать политике иную направленность.
369
А тема масонства в марксизме — в зависимости от обстоятельств — либо тема запретная, либо предмет для осмеяния.
370
Мысль о том, что объективная истина «подшита в дело и хранится в архиве», в который имеют доступ только особо доверенные бюрократы, наиболее ярко проявляется в деятельности церковных бюрократий, чьи архивы простираются в прошлое подчас на несколько тысяч лет.
371
Дышло — конструктивный элемент пароконной повозки, связывающий переднюю поворотную ось с упряжью лошадей либо связывающий упряжь с одноосной повозкой-двуколкой.
372
Вопросы тем, кто считает себя не эксплуататором, а честным предпринимателем, патриотом, работающим на благо народа: Какова доля в коллективах руководимых им предприятий наёмных работников, которые в состоянии лет за пять накопить на покупку приемлемой по размерам для их семьи квартиры или коттеджа хотя бы в кредит? За какое время они способны погасить задолженность по кредиту, продолжая работать на этом же предприятии? В каких условиях живёте Вы сами и из каких средств Вы обеспечили эти условия себе? И кто работал на их воплощение в жизнь?
373
В связи с вопросом о классовой сущности советской бюрократии приведём выдержку из книги Д.Норта “Наследие, которое мы защищаем: Введение в историю Четвёртого Интернационала”. (Глава 13. Происхождение паблоизма. 17 марта 2001 г.), опубликованной на «Мировом Социалистическом Веб Сайте»:
«В 1939-40 годах Троцкий, возражая против требования определить советскую бюрократию как класс, стремился установить, носили ли расхождения с меньшинством Бернама-Шахтмана чисто терминологический характер или нет. “Какие новые политические выводы проистекают для нас из этих определений?” — спрашивал он.
Опираясь на тот факт, что Четвёртый Интернационал стоял за свержение бюрократии, и при условии, что меньшинство признавало связь этой революции в СССР с защитой существующих отношений национализированной собственности, то в том случае, если меньшинство хотело бы называть такую революцию социальной, а не политической, то расхождения с большинством носили бы чисто терминологический характер. По этому поводу Троцкий писал: “Если бы мы сделали им эти терминологические уступки, мы поставили бы наших критиков в крайне затруднительное положение, так как они сами бы не знали, что им делать со своей чисто словесной победой” (10. Л. Троцкий, “СССР в войне” //
Конечно, спор в 1939-40 годах касался не только терминологии. Дав определение бюрократии как класса, меньшинство перешло к осуждению безусловной защиты СССР от империализма. В 1949 году расхождения по части терминологии не смогли столь быстро раскрыть различия программного характера. Сначала казалось, что соглашение относительно определения “буферных” государств и Югославии разрешило теоретический спор. Однако более глубокий смысл этой дискуссии позднее раскрылся в форме перспективы, означавшей фактическую ликвидацию троцкистского движения.
Действительной основой крупных теоретических споров является конфликт классовых сил. “Формы проявления”, рождённые послевоенным устройством, казалось, показывали, что сталинизм был более могущественным, чем когда бы то ни было, и что советская бюрократия была способна сыграть прогрессивную историческую роль, несмотря на все свои прошлые преступления. Троцкий предупреждал, что резкие изменения в политической конъюнктуре часто способствуют скачку к мелкобуржуазному образу мыслей в рядах революционного движения. В таком некритическом приспособлении к внешнему проявлению политической реальности находит наиболее опасное выражение давление враждебных классовых сил» (www.wsws.org/ru/erbe/ch13.shtml).
Л.Д.Троцкий в годы работы в руководстве СССР сам проявил себя и как бюрократ, и как один из создателей бюрократической системы в СССР: