– Хорошо, – сказал Гицур.
И они бросили жребий, кому из них оставаться, и жребий выпал Гейру. Потом он отправился в Одди и стал там жить. У него был сын по имени Хроальд. Он прижил его вне брака. Мать Хроальда звали Бьяртей, она была сестрой Торвальда Хворого, который был убит у Хестлёка, в Гримснесе. Хроальд хвалился тем, что он нанес Гуннару смертельную рану. Теперь Хроальд стал жить с отцом. Торгейр, сын Старкада, хвастался другой раной, которую он нанес Гуннару.
Гицур оставался дома, в Мосфелле. Повсюду люди осуждали убийство Гуннара, и многие оплакивали его смерть.
LXXVIII
Ньяль был очень опечален смертью Гуннара, так же как и сыновья Сигфуса. Они спросили Ньяля, можно ли предъявить иск по поводу убийства Гуннара или вообще начать тяжбу. Он ответил, что нельзя, раз Гуннар был объявлен вне закона, и что лучше унизить врагов, убив нескольких из них в отместку за Гуннара.
Насыпали курган, и в нем похоронили Гуннара сидя. Раннвейг не захотела, чтобы копье Гуннара положили в курган. Она сказала, что пусть лишь тот возьмет его в руки, кто захочет отомстить за Гуннара. К копью Гуннара поэтому никто не притронулся. Раннвейг была так зла на Халльгерд, что едва сдерживалась, чтобы не убить се. Она говорила, что ее сын погиб из-за нее. Тогда Халльгерд переселилась в Грьоту со своим сыном Грани. Они поделили свое имущество: Хагни получил землю в Хлидаренди и все хозяйство там, а Грани получил земли, которые сдавались внаем.
Как-то раз случилось в Хлидаренди, что пастух и работница гнали скот мимо Гуннарова кургана, и им почудилось, что Гуннар веселится и поет в кургане. Они пошли домой и рассказали об этом матери Гуннара Раннвейг, а она велела сказать об этом Ньялю. Они отправились в Бергторсхваль и рассказали о случившемся Ньялю. Он попросил их повторить рассказ три раза. После этого он долго разговаривал со Скарпхедином вполголоса. Тот взял свое оружие и отправился в Хлидаренди. Хагни в Раннвейг приняли его очень хорошо и очень обрадовались ему. Раннвейг попросила его остаться у них подольше, и он согласился. Он и Хагни всегда были вместе. Хагни был человек отважный и во всем искусный, но недоверчивый, и поэтому они не посмели рассказать ему о том, что случилось.
Однажды Скарпхедин и Хагни были на южной стороне Гуннарова кургана. Ярко светила луна, но иногда набегало облако. Им показалось, что курган раскрылся п что Гуннар повернулся в нем и смотрит на луну. Им почудилось, будто в кургане горят четыре огня, не дающие тени, и будто Гуннар весел и лицо у пего радостное. Он сказал вису, притом так громко, что его было бы слышно, если бы они стояли и дальше:
После этого курган закрылся.
– Ты бы поверил этому, если бы тебе рассказал об этом Ньяль? – спросил Скарпхедин.
– Поверил бы, – говорит тот, – потому что я слышал, что он никогда не говорит неправды.
– Неспроста, – говорит Скарпхедин, – он сам явился нам и сказал, что скорее бы умер, чем уступил своим врагам. Это он дает нам совет.
– Я ничего не смогу сделать, – говорит Хагни, – если ты не будешь мне помогать.
– Я не забыл, – говорит Скарпхедин, – как поступил Гуннар после убийства вашего родича Сигмунда. Я помогу тебе, как сумею. Ведь мой отец обещал Гуннару, что мы поможем тебе или его матери.
После этого они пошли домой, в Хлидаренди.
LXXIX
– Поедем сегодня же ночью, – говорит Скарпхедин, – потому что если они узнают, что я здесь, то станут осторожнее.
– Пусть будет по-твоему, – говорит Хагни.
Когда все улеглись спать, они взяли оружие. Хагни снял копье Гуннара, и оно громко зазвенело. Раннвейг, вне себя от ярости, вскочила и сказала:
– Кто берет копье Гуннара, когда я запретила трогать его?
– Я хочу, – говорит Хагни, – отдать его моему отцу, пусть оно будет с ним в Вальхалле[35] и он там сражается им.
– До этого ты еще сам сразишься им и отомстишь за отца, потому что оно предсказывает смерть – одного или нескольких.
Хагни вышел во двор и передал Скарпходину свой разговор с бабушкой. Затем они направились в Одди. Два ворона всю дорогу летели за ними.[36]
Ночью они добрались до Одди и погнали скот к домам. Тогда из дома выскочили Хроальд и Тьорви и стали отгонять скот обратно. Оба были при оружии. Скарпхедин вскочил и сказал: