Сага об Одде Стреле (ЛП)

Теперь Одд уселся, а они поднесли ему рога, не сопроводив это стихами. Он выпил, а они сели. И тогда Одд поднёс им рога и сказал так:

Сьольв, ты там не был,
где мечи багрянили
мы о ярла острые
у острова Хлесей.
Ты ж наклонялся,
наполнен похотью,
дома тем временем,
к телятам с рабынями.

Тебя не было, Сигурд,
когда уложил я в Сэлунде
в бою стойких братьев,
Бранда и Агнара,
Асмунда, Ингьяльда,
Альв был пятый.
Ты ж храпел дома
в хоромах конунга,
небылицы плетущий,
пленённый трус.

Теперь он пошёл сел, а они встали и поднесли ему рога. Одд выпил их оба. Потом он поднёс им рога и сказал так:

Сьольв, ты не был
на юге на Скиде,
там где конунги
колотили по шлемам.
Шли вброд в крови —
до лодыжек встала;
я битву будил —
тебя же там не было.

Сигурд, ты не был
на Свейских шхерах,
когда мы враждой
воздавали Хальвдану.
Стали щиты
в споре хвалимые,
мечами изрублены,
а сам он убит.

Теперь Одд уселся, а они поднесли ему рога, и он выпил, а они вернулись на место. Затем Одд поднёс им рога и сказал:

Направили ясени
в Эльварсунд,
хмельные, весёлые
к Трёнувагару.
Был там Эгмунд
Убийца Эйтьова,
к бегству не склонный, —
на двух судах.

Тогда мы били
в щиты боевые
камнями твёрдыми,
клинками острыми.
Трое выжило нас,
а их всех — девять.
Пленник болтливый,
что ж ты примолк?

Тогда Одд вернулся на место, а они поднесли ему рога. Он выпил из них, поднёс им другие и сказал так:

Сигурд, ты не был
на острове Самсей,
когда мы с Хьёрвардом
менялись ударами.
Лишь двое нас было,
а их — двенадцать.
Одержал я победу,
пока ты тихо сидел.

Шёл я по Гаутланду,
духом гневный —
доколь сыскал Сэунда —
семь суток кряду.
Смог, пока не ушел
прочь я оттуда,
восемнадцать людей
жизни лишить,
ты же вертелся,
весельчак жалкий,
поздно вечером
в постели рабыни.

Тут в палате послышались громкие возгласы после того, что сказал Одд, и они выпили из своих рогов, а Одд уселся. Люди конунга слушали их забаву. Они ещё поднесли Одду рога, и он быстро прикончил их оба. После этого Одд поднялся, подошёл к ним и увидел, что питьё совершенно свалило их, и к сложению стихов они больше неспособны. Он подал им рога и сказал так:

Покажетесь вы
ни к чему не пригодными,
Сигурд и Сьольв,
в свите конунга,
коль молвлю про Хьяльмара
Мужественного,
который с острейшим
мечом управлялся.

Отважный, шёл Торд
перед щитами,
где бы сраженье
ни состоялось;
он Хальвдана
обрушил наземь,
вождя смелейшего,
и его спутников.

Нередко с Асмундом
нас вместе,
побратимов обоих
подростками видели.
Держал очень часто
я древко копья,
там, где спорили
свирепо конунги.

Делал на саксов
набег и на свеев,
иров и англов
и ранее — скотов,
фризов и франков,
и на фламандцев;
им я всем некогда
вред причинял.

Вот я дорогих
друзей перечислил,
что были моими
на море спутниками;
в том я уверен —
уже не объявится
мужей блистательней
в людском багрянце.

Вот я перечислил
подвиги наши,
те, что совместно
мы совершали;
сели мы вновь
на скамью почётную,
победу стяжавшие.
Сьольвт пусть продолжит.

После этого Одд уселся на своё место, а братья упали, уснув, и в пире больше не участвовали, Одд же ещё долго пил, и после этого люди улеглись и спали всю ночь.

А утром, когда конунг поднялся на высокое сидение, Одд и его товарищи находились снаружи. Одд подошёл к озеру и умылся. Братья увидели, что береста на одной его руке треснула, и оттуда выглядывает красный рукав и золотое кольцо, и не тонкое. Затем они сорвали с него всю бересту. Одд не сопротивлялся, а под ней он оказался одет в ярко-красную рубаху, и его волосы ниспадали на плечи. На голове у него была плетёная золотая диадема, и он был красивейшим из людей.

Они взяли его за руки, повели в палаты к высокому сидению конунга и сказали так:

— Оказывается, мы совсем не знали, кого брали под покровительство.

— Вполне возможно, — сказал конунг. — Кто же этот человек, что так скрывался от нас?

— Меня зовут Одд, как я давно уже говорил вам, сын Грима Мохнатые Щёки с севера из Норвегии.

— Не тот ли ты Одд, который некогда уехал в Бьярмаланд?

— Я тот самый человек, который побывал там.

— Тогда неудивительно, что моим лучшим людям оказалось тяжело состязаться с тобой в искусствах.

Конунг поднялся Одду навстречу с распростёртыми объятиями и пригласил его на высокое сиденье рядом с собой.

— Я не приму этого, если только не пересядут все мои товарищи.

Рассказывают, что теперь они поменялись местами, Одд сел рядом с конунгом, а Харек пересел на стул напротив конунга. Конунг был такого высокого мнения об Одде, что никого не ценил больше, чем его.

28. Одд отправляется получать дань

Одд и Харек часто беседовали. Одд спросил, не сватался ли кто-нибудь к дочери конунга.

— Это бесполезно, — сказал он. — Самые выдающиеся люди сватались к ней.

— Как он отвечает на такие предложения? — сказал Одд.

— Он ставит им условие, — сказал он.

— Позволь мне услышать это условие, — сказал Одд.

— Конунгу нужно получить дань со страны, которая называется Бьялька. Там правит конунг, которого зовут Альв по прозвищу Бьяльки. Он женат. Его жену зовут Гюдья[33]. Она, как и он, ревностная язычница. У них есть сын, которого зовут Видгрип. Они столь многознающи, что привязывают лошадей к звёздам. Там конунгу нужно потребовать дань, и это долго откладывалось. Конунг объявил, что отдаст свою дочь за того, кто получит дань с этих земель, но помехой было, что соискатели просили себе такое большое войско, что конунгу казалось, что он останется беззащитным перед воинами, которые могут вторгнуться в государство.

— Как мне кажется, — сказал Одд, — или дань никогда не затребуют, или для этого всё же хватит войска поменьше. Как ты считаешь, захочет ли конунг сделать мне такое же предложение, как остальным, если я смогу получить дань? — сказал Одд.

— Конунг — мудрый человек, — сказал Харек, — и я догадываюсь, что он поймёт всё значение вашей женитьбы.

Затем об этом деле объявили конунгу, и много или мало ли было разговоров, но в конце концов решено было так, что Одд отправится в поход, чтобы получить дань, и если он успешно завершит этот поход и дань привезёт, то женится на дочери конунга, и ему пообещали эту женщину при свидетельстве многих людей.

Вот Одд приготовился к походу, и собрали такое войско, какое он захотел, и когда он был готов, конунг проводил его в дорогу. Они должны были путешествовать сушей.

— Здесь та драгоценность, — сказал конунг, — что я хочу дать тебе.

— Что это? — спросил Одд.

33

Имя Гюдья (Gyðja) означает «жрица». Упоминаемая далее в тексте некая жрица (gyðja) и супруга конунга Альва (чьё имя, в свою очередь, совпадает с названием сверхестественного существа), видимо, является одним и тем же лицом.