– Спасибо, профессор!
Он – ведущий хирург кубинской медицинской бригады[6] на Гаити, член партии, женат, ему пятьдесят три, он белый. Она медсестра. Ей двадцать пять, не замужем, и она черная. Две не самые близкие галактики столкнулись и – бум! Большой взрыв. Кто-то написал донос в Гавану, и вскоре Клаудию отозвали. Полковник потребовал отпуск, когда узнал, что в Гаване она слегла. Начальство было недовольно, но отказать ему не решилось: за пять лет в аду он только три раза побывал дома. Когда он прилетел, Клаудия уже лежала в коме. И сразу затаскали его по начальству с объяснениями. А теперь еще и на самый верх вызвали к генералу. Старый друг Хорхе принял полковника в служебном кабинете.
– Что с тобой?
– Я в порядке, – сказал полковник.
– Знаю, там тяжело, как на войне[7]… А когда каждый день видишь несчастье, боль, по-особому начинаешь ценить жизнь… я все это понимаю… – старый друг вертел в руке зажигалку и смотрелся в полированную крышку стола. – Но… все это слишком далеко зашло. Ты офицер, член партии… В общем, это нужно прекратить.
Полковник смотрел в окно.
– Все уже прекратилось. Она в коме.
– Я знаю… Но ты… приехал, бросил работу. Названиваешь в госпиталь каждый день, хорошо хоть не ходишь… – Друг все больше раздражался. – Жена ко мне приходила, плакала. Что думаешь делать?
– Она умирает, – сказал полковник. – Чего вам еще?
– Ну не надо так со мной. Ты сам все понимаешь. Заканчивай эту мелодраму. Это может отразиться на твоей карьере. Вернись к жене.
Старый друг смотрел в стену. Полковник смотрел в окно.
– Ты меня понял?
– Я тебя услышал. У меня просьба: через пять дней ее отключат, отправь меня сразу на Гаити или куда угодно. Только сразу.
– Ты уверен?
– Уверен.
– А Элена?.. Ладно, это ваше дело. Разумеется, ты сможешь вернуться на Гаити.
Полковник шагнул с горячей улицы в полутемную прихожую. Когда дубовая дверь тяжело и неспешно затворилась за его спиной и замок вкусно чмокнул, совокупившись металлическим язычком с металлическим же влагалищем, тишина этого места сомкнулась в своей полноте, как вода над утопленником. Остывая от внешнего мира, полковник услышал, как на третьем этаже перелистывается страница. Лестница стелилась мраморными ступенями к его ногам, он шагнул, сознавая, что шаги отдаются эхом по всему дому, а темные зеркала в растрескавшихся рамах следят за ним на каждом пролете. Старался не топать. Не то чтобы хотел застать кого-то врасплох, но теперь ему, незваному гостю в собственном доме, следовало вести себя скромнее. Хватало и того, что он открыл дверь своим ключом, на что уже не имел права.
Пройдя по обшарпанному коридору третьего этажа, он остановился в дверном проеме кабинета и увидел жену, сидевшую на диване с бумагами и калькулятором.
– А что ты крадешься? – сказала Элена и добавила после паузы: – Как вор…
– Я не крадусь, – сказал полковник виновато.
Элена смотрела на него будто бы равнодушно, но он слишком хорошо знал ее: мягкая округлость лица, пухлые, точно очерченные губы и ямочка на аккуратном подбородке лгали, маскируя ярость. В свои пятьдесят, кубинские сорок пять, Элена нравилась мужчинам: высокая, статная, каштановые волосы и очень белая кожа. Раньше, когда они еще выходили вместе, их часто принимали за иностранцев – ее за немку. Сейчас она сидела на диване, обложившись бумагами точно так, как он привык ее видеть в последние двадцать лет. Она служила в большом сетевом отеле на высокой должности, английское название которой он так и не запомнил до сих пор.
– Ну, проходи. Что встал?
Полковник осторожно вошел и сел в кресло, выдерживая прямую спину.
– В следующий раз звони, прежде чем… И оставь ключи.
Полковник положил ключи на стол.
– Как Лисандра? – Ребенок спасает, когда больше не о чем говорить.
– Нормально.
Лисандра пошла по стопам отца, окончила медицинскую академию и работала в клинике травматологом.
Дочь простила отца за скандальный роман с легкостью, настолько оскорбившей Элену, что мать с дочерью перестали разговаривать. В доме с восемнадцатью комнатами это не трудно.
– Зачем пришел? – сказала Элена негромко, но голос сорвался.
– Я думал, Лисандра дома…
– Сочувствия ищешь у дочери? Понимания?
– Я… скучаю просто… и по тебе тоже…
– Неужели! – Голос зазвенел. – Ты слил свою жизнь в унитаз! Ты выставил себя на посмешище на старости лет! И меня заодно! Тебя уже вызывали?
– Вызывали.
– И что?
– Обещали исключить из партии, если не вернусь в семью.
– А ты что?
6
Пятьдесят тысяч кубинских врачей, организованных в медицинские бригады, работают в шестидесяти странах мира, оказывая бесплатные медицинские услуги населению по договоренности с правительствами стран.
7
На Гаити, где царят безвластие, бандитизм, эпидемии и непрерывные природные катаклизмы, работа кубинских врачей особенно трудна.