Т. е. революция отчасти шла, конечно, «азефовским порядком», т.е. через полицию, но главным образом это была «решенная кампания» уронить русские ценности и за бесценок скупить их. Что́ же тут Мякотин и Пешехонов страдали.
Конечно, они страдали «честно», но, я думаю, Горнфельд получил, кроме «идеальных ценностей», что русских много перебито и повешено, и более осязательный куртаж.
Боже мой, Боже мой, Боже мой. Бедная моя родина, бедная моя родина, бедная моя родина.
Никогда не слыхал. 1-й раз. Он сказал «официально известно», и я проставляю полное имя: Грибовский.
Это было время, когда и я на 18000 нажил в 11/2 года 8000 (не понимая, что́ делается, нечаянно). Что же нажил Лионский Кредит, который мог завести on call[92] на миллиарды. Конечно, он мог бросить 10 миллионов, и все банки Европы (евреев) 500 миллионов, чтобы через 2 года получить через продажу повысившихся ценностей до 10 миллиардов.
Вот у меня: продав закладные листы на 18 000, купил:
Купил Продал
| 2 акции Московского зем. бн. | 480 | — 600 |
| 2 акции Нижегородско-Самарского з. бн. | 490 | — 600 |
| 2 акции Спб.-Тульского з. бн. | 295 | — 425 |
| 10 акций Харьковского з. бн. | 270 | — 404 |
| 5 акций 1-го Российского страхового о-ва 1827 г. | 890 | — 1250 |
| 10 акций пароходного о-ва «Самолет» | 300 | — 400 |
| 15 акций о-ва «Пароходства и торговли» (Черноморские) | 325 | — 550 |
| 10 акций «Перестрахования» | 265 | — 425 |
| Из моих акций земельных банков через продажу + части | закладных |
листов, а остальные через «открытие оп саИ’него счета», когда Нелькен объяснил мне, что такое это: т.е. что можно, «имея денег 5 тысяч, купить бумаг на 15 тысяч». При этом я действительно в глаза не видел 10 акц. «Самолета», 4 акц. 1-го России, стр. о-ва, 4 акц. «Пароходства и торговли», а честно записал у Нелькена «приказ» — «прошу купить для меня». Это было вначале, когда собралась «законопослушная 3-я Дума».
Если «законопослушная», сообразил я, то земельные акции во всяком случае не будут дальше падать. На доход же с закладных листов (41/2%) дети мои на 18 000 никак не могли жить, а с акций (8% дохода) уже могли, хоть перебиваясь, жить. Так «соображал» Розанов: но я думаю, Лионский Кредит соображал немного живее Розанова. И знал все то, что и он.
Так вот как делается история. Банкиры прекратили содержания революционерам: и голодная революция умерла.
Ну, что́ же Мякотин и Пешехонов? Что подводящий глаза к небу Короленко? Но ведь уже Мережковский-то с Философовым, конечно, понимают эту механику?
* * *
30 сентября 1913
На куртаге изволил оступиться
Максим Максимович...
Упал он больно, встал здорово.
Вот уж поистине Авраам, когда упал на спину: то́, пролежав три дня (обычно после обрезания «болен» три дня и лежит), встал на 3000 лет «здоровым».*
(за молоком после бани)
* * *
Без книг и разумения все-таки нельзя. Уже потому, что все идет к нам из древности, а древность только и может сказать нам или мы только и можем услышать ее — через книгу.
Поэтому выступление против «книги» и «учености» полуученых наших монахов, становящееся столь дерзким, — попирание ими духовных академий, — имеет нечто безумное и притворное в себе. Книга им просто «не удалась», и они возненавидели ее. Они хотят все взять или свести хотят всю церковь к молитве, обычаю и традициям. Положим, — величаво и сильно. Но кое-что надо просто знать, и без знания не обойтись.
* * *
Как все лакейски вышло. Из-за куста, когда вечерело, и убежали. Разыскивали «как скрывшихся». А говорят, во главе стоял дворянин. Да я вышел «из последней бедности» костромской и взял бы открыто застрелил в «овалом зале», где я его видел раз сидящим на стуле и разговаривающим. Крупный рост. Борода клинышком, как вообще у еврейских банкиров. Жесткое бездушное лицо. Публика спускалась в эту залу. И можно было просто вынуть что нужно и застрелить, и никакой суд не посмел бы осудить: ибо я защищал бы или мстил за тех бедных перепуганных помещиц, на которых негодяй поднял огонь и дубину (в интересах своего банка).