ПРИМЕЧАНИЕ: Среди подпольщиков Сайчик был известен под несколькими именами: в районе немецкого кладбища имел кличку «Василий Иванович», в Серебрянке – «Дед», (у него была большая борода), в остальной части города его звали «Батька» (НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 659, Л. 84)
Его работа в подполье в этот период носила, если можно так сказать, прикладной характер, в том числе, он участвовал в снабжении немногочисленных еще партизан медикаментами и оружием. Однажды едва не произошла катастрофа. В январе или феврале 1942 года он принимал участие в вывозе из Минска большой партии оружия. «… на площади, где сейчас стоит памятник Сталину, поломались сани. Хлопцы испугались, распрягли лошадей и ушли. Сани остались на площади. На следующий день [мы] взяли новые сани, поломанные поставили на них и увезли с площади. Немцы не обратили внимания на простоявшие всю ночь сани», – так описывал Василий Иванович произошедшее уже в 1958 году, выступая на заседании комиссии ЦК КПБ по минскому подполью.23
Как-то его сфотографировал немецкий офицер. Это было числа 16 или 17 марта.
Они с Жаном (Иван Кабушкин) везли радиоприемник в одну из деревень. Жан шел впереди, а Сайчик вез приемник в санях. «Лошаденка была худая, сивая. У меня большая борода. Шел по дороге немецкий офицер-кавалерист. Он меня задержал на переезде у Червенского базара. Я думал, что хочет, чтобы мы его подвезли. А он сфотографировал. Жан, думая, что он меня задержал, хотел его сшибить, но тот меня сфотографировал. Взял под козырек и ушел.»24
***
До мартовских арестов 1942 года находившихся на нелегальном положении участников подполья документами снабжало руководство Военного совета. Работавшие в заявочном бюро городской управы Минска Валентина Соловьянчик и Лидия Драгун похищали из этого учреждения и передавали Рогову и Антохину (руководитель ВСПД и его помощник соответственно) бланки паспортов, различного рода пропусков и справок в довольно большом количестве.
ПРИМЕЧАНИЕ: Некоторые источники утверждают, что заявочное бюро существовало не при Минской городской управе (орган так называемого местного самоуправления), а являлось структурным подразделением городского комиссариата – органа управления немецкой оккупационной власти. В частности, об этом писала Вера Давыдова в докладной записке заместителю директора Института истории партии при ЦК КПБ Сергею Почанину по поводу признания семьи Драгун участниками подполья (Материалы о взятии на дополнительный учет как участника Минского партийного подполья Драгун-Пастревич Лидии Даниловны – НАРБ, Ф. 1346, Оп.1, Д. 147, Л. 1). Это, вероятно, ошибочное утверждение, поскольку сама Лидия Драгун о своей должности и месте работы говорила так: «В августе-сентябре 1941 г., работая в заявочном бюро городской управы в должности зав. делопроизводством…» (Протокол допроса Драгун- Пастревич Лидии Даниловны от 6 ноября 1944 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106, Л. 4)
Валентина Соловьянчик вспоминала, что в разгар событий (осень 1941 года) она выносила по 5 – 6 бланков важных документов ежедневно, а однажды, вскрыв сейф, они с Лидией Драгун за раз похитили две пачки чистых бланков паспортов и аусвайсов по 50 штук в каждой25. При этом есть основания полагать, что городскому подполью документы доставались по остаточному принципу, Военный совет в первую очередь обеспечивал паспортами и пропусками скрывавшихся в Минске командиров РККА. Дело дошло до того, что многие подпольщики стали подозревать руководителя ВСПД Ивана Рогова в спекуляции паспортами, полагая, что тот продавал их в гетто по 50 рублей золотом за бланк26.
Пошли споры из-за паспортов. Сайчик предлагал изъять обеспечение подпольщиков документами из ведения Военного совета: «Какое право имеет Военный совет вмешиваться в дела комитета? Ему этого права никто не дал», – сетовал он на собеседовании в БШПД в декабре 1942 года.27 И далее: «Я доказывал, что Военный совет никак не имеет права содержать паспортный стол, так как комитет должен делать свое дело, а Военный совет – свое и не соприкасаться с нами в городе. Они могут получать свою информацию, разрабатывать свои планы, а от нас требовать документы, людей…», – так сформулировал он имеющееся противоречие в упомянутой выше беседе с начальником Белорусского штаба партизанского движения Петром Калининым. Члены подпольного комитета, однако, с ним не согласились и вскоре после этого, по словам Сайчика, «стали его обходить»28.
23
Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. Стенограмма заседаний комиссии ЦК КПБ по Минскому партийному подполью. Первый экземпляр. 28 мая 1958 г. – 1 августа 1956 г. Выступление Сайчика В. И. 7.08.1958 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 75, Л. 310
24
Беседа заместителя начальника второго отдела БШПД Т. Кравченко с работником Минского подпольного комитета, начальником паспортного стола комитета т. Сайчиком Василием Ивановичем. 11 декабря 1942 г. гор. Москва. НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 659, Л. 84 – 85
27
Беседа заместителя начальника второго отдела БШПД Т. Кравченко с работником Минского подпольного комитета, начальником паспортного стола комитета т. Сайчиком Василием Ивановичем. 11 декабря 1942 г. гор. Москва. НАРБ, Ф. 4п, оп. 33а, Д 659, Л. 80