Гном застонал, открыл глаза и посмотрел на стоявших над ним офицеров. Они не обратили на него внимания.
— Симмс ее пожалел. Вероятно, она напомнила ему его детей. Он осторожно ее поднял — у нее было легкое и хрупкое тело, как горстка костей, — и понес к врачам. Она положила голову ему на плечо, и я подумал, что ошибался.
Думая, что на него не смотрят, карлик начал проверять прочность своих уз, тянул так, что его мышцы вздымались буграми. Но перестал, когда Богги снова пнул его, на этот раз в ребра.
— Прости за помеху, Саймон. Продолжай.
— Да. И вот ее голова у него на плече, поврежденные ноги и рука бессильно свисают, и она прокусила Симмсу сонную артерию. У них там с самого раннего возраста заостряют зубы. Он умер, конечно.
— А девочка?
— Я сломал ей шею.
Богарт осторожно отошел от связанной фигуры, дергающейся в пыли.
— А что сделаем с этим? Убьем его, как он убил бедного старину Томаса?
— Может, если он скажет нам, где Магус, мы убьем его быстро и легко.
— Трахай себя в… аааагрх!
Проклятие прервал третий пинок, на этот раз в живот, и пинок сильный.
Богарт покачал головой.
— Какой дурной характер! И никакой культуры. Но он мог получить легко, а мог и трудно. Он выбрал трудное.
Гном хватал воздух, пытаясь вдохнуть. Из его побелевших губ лилась тонкая струйка рвоты. Бормоча что-то про себя, Богарт схватил его за связанные голени и, не обращая внимания на то, что голова Чинка билась о пол, потащил за угол в комнату, которую они осматривали. Быстро и точно, как опытный палач, он ударил рукоятью кольта по голове гнома, снова лишив его сознания.
— Проверь, готов ли лифт, Саймон. Я позабочусь об этом. Он у меня в долгу. Мне нравился Томас.
Саймон повернулся и через века пыли направился к лифту. Его дверь по-прежнему открыта. Он слышал за собой в коридоре звуки защелкивающихся наручников, Богарт что-то довольно напевал. Потом несколько шлепков по обнаженному телу. Негромкое бормотание. Начало крика; крик прервала дверь, которую Богарт закрыл за собой, выйдя из комнаты. Звукоизоляция здесь совершенная.
Прежде чем подойти к Саймону, Богарт приставил ствол кольта к замку и выстрелил. Появилось облачко белого дыма.
— Вот так. На всякий случай.
Лифт начал спускаться, а Богарт довольно говорил:
— Отвратительный человек, этот Чинк. Думаю, теперь у него есть время подумать о своих грехах. Трубки похожи на устройство для кормления, так что я вставил их в вены у него на руках. Работает, как во сне! Говорю тебе, он совсем не был счастлив. Знал, что произойдет. У этой промывки первые несколько часов будет много работы. А вот наркотик я не стал давать. Пусть сознает, через что проходит.
Они спустились и вышли, держа бластеры наготове. Внизу никого не было. Снаружи освещение не изменилось. Хотя земля мягкая, они едва рассмотрели следы, ведущие к группе башен справа.
Они молча пошли по следам. Один раз Саймон остановился и посмотрел на молчаливую гробницу.
— Могут пройти годы и годы, прежде чем механизмы откажут.
— Точно. Мне следовало оставить ему бочонок амонтильядо[8].
Настала очередь Саймона удивиться.
— Что?
Богарт улыбнулся.
— Я тоже кое-что читал, Саймон. Отличная чистая больница, или тюрьма, или еще что-нибудь. О нем будут хорошо заботиться. Все лучшее для гнома. Он должен быть доволен тем, что я сделал. У него впереди долгая счастливая жизнь.
Глава 10
Ищем и прячемся
Поверхность становилась тверже и следы на ней исчезли, однако было очевидно, что Магус и две выжившие девушки направились к группе башен. Саймон и Богги подходили осторожно и были в нескольких сотнях шагов, когда свет исчез. Это было не наступление ночи; скорее выключили гигантский рубильник, и вся поверхность планеты погрузилась в полную темноту.
Впрочем, не совсем полную. Когда зрение немного адаптировалось к перемене освещения, стало видно, что все здания окутаны слабым свечением.
— Радиация? Что-то с очень долгим периодом полураспада, уничтожившее здесь всю жизнь?
Саймон достал счетчик, стандартный в комплектации мундира ГСБ, и прочел показания. Игла слегка сдвинулась.
— Да. Сейчас ничего нет, но когда-то была очень сильная. Пошли. Нам достаточно освещения, чтобы видеть, и я сомневаюсь, чтобы белолицый видел, как мы идем. Он надеется на своего любимого убийцу.
Эти здания немного отличались от того, в котором они побывали. Хотя и в них не было окон, серую поверхность оживляли какие-то украшения. Двое неслышно шли к гигантским блокам, каждый во много тысяч футов высотой, искали хоть какие-нибудь признаки того, что их поиск близок к концу.
— Саймон!
Тихий голос из темноты, куда только что ушел Богарт.
Когда Саймон подошел к нему, Богги разглядывал переднюю, а может, заднюю часть одного из монолитных сооружений, осветив лучом фонарика резьбу.
— Посмотри. Как насчет этого? Думаю, Магус спрятался в нем. Если он видел эту резьбу, она должна была привлечь его, как планета притягивает космический мусор.
Ряды за рядами глубоко врезанных символов, края такие четкие и определенные, словно вырезаны несколько часов назад. Судя по тому, что они видели до сих пор, Райол в этом немыслимом будущем был планетой без вариантов в климате, с равно распределенными светом и темнотой. Планетой, господствующим цветом которой был серый. Мрачное будущее для человека.
Некоторые знаки на том же письме, что и в первой башне. Под первой надписью, очевидно, надписи на других алфавитах, и все алфавиты незнакомы. Во всей Федерации признанным общим языком был базовый английский, хотя на некоторых планетах фронтира бывали варианты.
Но внимание Богарта привлекла самая нижняя надпись. Аккуратная и четкая, похожая на компьютерную распечатку, она была на правильном английском языке. Луч фонарика превратил слова в четкий барельеф. Богги, следуя по надписи лучом, негромко читал.
«Институт Записей. Информационный центр. Любые виды помощи — здесь».
Саймон покачал головой. В этом мире будущего много такого, что он не способен понять. Может, все ответы находятся внутри.
Может быть.
Дверь открылась так же, как в первом здании. Но в отличие от того места, здесь на полу не было пыли. Никаких признаков того, что Магус прячется за следующим углом, дожидаясь возможности размазать их мозги по стенам. Оба принесли в Институт записей песок на обуви, но он тут же исчез с блестящего пола, какой-то механизм его всосал. Играла негромкая музыка, и внутреннее помещение было ярко освещено.
— Получился бы прекрасный причальный отсек для звездного корабля, — заметил Богги. — Эй, помнишь коммандера Реддинга? Тот написал большую песню о причальных отсеках. Ему бы тут понравилось. Только посмотри на размер.
В голосе Богарта звучало удивление. Они много повидали на своем веку в галактике, но такого здания никогда не видели.
По примерной прикидке, его основание занимало с половину квадратной мили, и центральный зал находился на дне такого глубокого колодца, что взгляд на верхние этажи вызывал космическую болезнь. Паутиной из спутанных кристаллических линий свисали галереи. С пола можно было увидеть несколько помещений на самых нижних этажах. Саймон легко производил в уме вычисления — расчетно-космическая тригонометрия не под силу тугодумам, — но даже его поразило невероятное количество помещений. Может, сто тысяч. А может, даже миллион.
8
Амонтильядо (исп. Amontillado, андалузский диалект: «amontillao») — креплёное вино янтарного цвета с ореховым ароматом и стилистически близкое к хересам. Его производство возникло в XVIII веке в провинции Андалусия, Испания, а наименование происходит от названия города Монтилья в винодельческом регионе Монтилья-Морилес (англ. Montilla-Moriles) и означает «в стиле Монтилья», потому что именно оттуда ведёт своё происхождение этот способ производства.