«Этот христианский священник везет богатства на сумму не меньше, чем 200 тысяч динаров. Мы разрешили им увозить свое добро, но не сокровища церквей и монастырей. Их нельзя отдавать, останови его!» — воззвал в этот момент Имад ад-Дин к своему повелителю. Но Салах ад-Дин остался непреклонен: договоры надо выполнять, а в подписанном ими договоре — пусть это и было ошибкой! — ни слова сказано о том, что делать с церковным имуществом, а значит, оно считается личным имуществом священников.
Официальное празднование в честь великой победы ислама Салах ад-Дин назначил на 9 октября, то есть ровно через неделю после взятия города. Десятки тысяч мусульман собрались в этот день на Храмовой горе, вокруг мечети Аль-Акса для вознесения благодарственной молитвы. Над всем городом и над каждым отрядом развевалось желтое знамя Салах ад-Дина с выведенным на нем витиеватыми буквами «законом» — «Нет Бога, кроме Аллаха», а также черное знамя багдадского халифа[69]. Трубили трубы, и раздавалась торжественная дробь барабана.
Один из немаловажных вопросов, который стоял перед Салах ад-Дином при организации этого великого праздника, заключался в том, кому доверить произнесение праздничной проповеди, которая должна была войти в историю. Многие именитые богословы оспаривали между собой эту высокую честь, но в итоге Салах ад-Дин решил доверить ее главному кади Дамаска Моха ад-Дину Ибн аль-Заки.
Поднявшись на кафедру в драгоценном черном одеянии, Ибн аль-Заки начал громким, чуть дрожащим от волнения голосом: «Слава Аллаху, даровавшему исламу эту победу и вернувшему этот город в лоно веры после векового проклятия! Слава воинству, которое он избрал для этого завоевания! И слава тебе, Салах ад-Дин Юсуф, сын Айюба, вернувшему этому народу его поруганное достоинство!»
Далее Ибн аль-Заки напомнил своим слушателям о значимости для мусульман Иерусалима, вернувшегося в объятия ислама после того, как «многобожники бесчестили его почти сотню лет»: «Здесь обитал отец твой Авраам; с этого места благословенный пророк твой Мухаммед вознесся на небеса; здесь находится кибла, к которой ты поворачивался для молитвы в начальный период ислама, обитель пророков; сюда приходили святые; здесь усыпальница апостолов… Это страна, где человечество будет собрано для Страшного суда; земля, где произойдет Воскресение из мертвых…»
Самого Салах ад-Дина Ибн аль-Заки ставит в этой проповеди едва ли не на одну ступень с самим пророком Мухаммедом: «Ты вернул мусульманам славные дни сражения при Аль-Кадисии, битвы при Аль-Ярмуке, осады Хайбара и стремительных атак Халида бен аль-Валида. Да дарует тебе Бог лучшую награду за твою службу Его благословенному пророку Мухаммеду».
Конечно, в этой речи можно усмотреть обычные для мусульманского Востока витиеватость и панегирик в адрес правителя. Но отметим, что, во-первых, в данном случае оно было абсолютно оправданно, а во-вторых, сама эта речь помогает как нельзя лучше понять, что значит Иерусалим для мусульман, а значит, и события, которые происходят на Ближнем Востоке сегодня.
Многие современные израильские историки и публицисты считают, что непримиримая позиция, занятая арабами по вопросу Иерусалима, является надуманной и исключительно политической.
Религиозная значимость Иерусалима для мусульман, убеждены они, ничтожна, так как этот город ни разу не упоминается в Коране. Соотнесение его с Аль-Кудсом, то есть «мечетью отдаленной», куда перенесся Мухаммед на крылатом существе Эль-Бораке, возникло позже и было продиктовано желанием халифа Омара создать в пределах своего халифата новую святыню в противовес Мекке.
Но именно Мекка является главным святым городом для мусульман, а вот для евреев таковым, безусловно, был и остается Иерусалим. Здесь, на горе Мория, праотец Авраам приносил в жертву Исаака (Ицхака); здесь в пророческом видении праотцу Иакову была явлена Небесная лестница; этот город царь Давид сделал первой столицей единого Еврейского царства и перенес в него Ковчег Завета; здесь стояли Первый и Второй Иерусалимский храмы и было сосредоточие духовной и государственной жизни еврейского народа.
Всё это, безусловно, правда. Но правда, как видим, и то, что Иерусалим все же имеет сакральное значение и для ислама, и абсолютное отрицание этого рядом еврейских исследователей так же безосновательно, как и попытки отрицания некоторыми мусульманскими историками и богословами связи между евреями и Иерусалимом вообще и Храмовой горой в частности. Если Иерусалим никогда не был еврейским и в нем никогда не стоял Храм, построенный царем Соломоном, а затем восстановленный евреями, вернувшимися из Вавилонского плена, то рушится весь теологический фундамент ислама.
69
Расхожее представление о зеленом знамени ислама ошибочно. Зеленым было знамя халифов династии Омейядов, сделавших своей столицей Дамаск. У багдадских халифов династии Аббасидов было черное знамя, которое и сейчас поднимают боевики ИГИЛ. У халифов династии Фатимидов, свергнутых Салах ад-Дином, знамя было белым. Сам он, согласно большинству источников, сражался под желтым знаменем.