Поэтому так или иначе обоим народам придется искать компромисс по данному вопросу, а если учесть и значение Иерусалима для христианства, то весьма любопытным представляется высказанное недавно на ряде межконфессиональных форумов предложение, что таким компромиссом могло бы стать строительство на Храмовой горе, наряду с уже стоящими там мечетями, также синагоги и церкви — чтобы каждый адепт одной из авраамических религий мог помолиться в этом святом для всех месте в соответствии со своим религиозным каноном. Увы, до такого консенсуса ни одна из сторон, но в первую очередь все же именно мусульманская, пока не дозрела.
Как бы то ни было, «освобождение Иерусалима» Салах ад-Дином, вне сомнения, стало одной из самых важных, если не самой важной и грандиозной победой ислама в его противостоянии с христианством, начиная с X века и вплоть до наших дней. Даже завоевание турками Константинополя в 1453 году порой представляется куда менее важным.
Поэтому неудивительно, что уже в те дни из всех окрестных стран к Салах ад-Дину стали поступать письма, воздающие ему должное за великий подвиг во имя ислама, а поэты писали в его честь торжественные оды (касыды).
Сам Салах ад-Дин также разослал багдадскому халифу и другим правителям мусульманского мира письма о том, что Аллах даровал ему великую победу, и Иерусалим снова находится в руках правоверных.
«Байт аль-Мукаддас [Иерусалим], который Бог возвеличил, и облагородил, и сделал неприкосновенным, так же как Он сделал Свою святыню [в Мекке] неприкосновенной и святой, — это место, где обитали пророки, которые были посланы, там живут святые и праведники, это место вознесения на мирадж [небо] главного из пророков и посланника «Владыки миров», — говорилось в написанном с полагающимся в таких случаях изыском в одном из писем, составленных от имени Салах ад-Дина.
Воистину, это было время его триумфа, и никогда прежде и никогда впредь он уже не был так счастлив, как в те октябрьские дни 1187 года.
К концу назначенного Салах ад-Дином срока выплаты выкупа его внесли лишь около восемнадцати тысяч человек. Еще несколько тысяч (не считая стариков, сирот и вдов, а также тех, кто сражался на стенах, которых Салах ад-Дин, как уже было сказано, официально освободил от уплаты выкупа) покинули город нелегально, не заплатив требуемой суммы, воспользовавшись плохой охраной. Часть из них перелезли ночью через крепостные стены, часть «внаглую» прошли через ворота, переодевшись так, что их можно было принять за мусульман. Кроме того, несколько сотен, а то и тысяч католиков укрылись в греческих и армянских семьях, которые не подлежали изгнанию.
О том, что произошло дальше, емко и хорошо рассказывается в замечательной книге Игоря Можейко «1185 год (Восток — Запад)»:
«Выкупленных горожан уводили из города тремя колоннами. Одну вели тамплиеры, вторую — иоанниты, третью — патриарх с Ибелином.
Ближе к побережью эти колонны разошлись в поисках приюта. Кое-кто укрылся в Тире, другие пошли к Триполи. Но молодой граф Триполийский не пустил в город беженцев — ему не нужны были лишние рты, зато отправил отряд рыцарей их грабить. Произошла стычка с солдатами Ибелина. Многие из беженцев добрались до Антиохии и осели там, еще больше укрылось в Киликийской Армении. Те колонны, которые двинулись по побережью к югу, надеялись остановиться в Ашкелоне. Но к тому времени, когда они туда добрались, Ашкелон уже был сдан по приказу короля мусульманам. Пришлось идти дальше, в Египет. Многие умирали от голода и жажды, погибали от набегов разбойников. Добрались до Александрии. Там зимовало около сорока венецианских и генуэзских судов. Корабельщики согласились взять тех, кто мог оплатить проезд. Более тысячи бедняков остались на берегу. Тогда наместник Салах ад-Дина вызвал к себе корабельщиков и спросил:
— Почему вы так плохо относитесь к своим единоверцам? Ведь вы такие же христиане, а оставляете своих бедняков здесь, понимая, что они попадут в рабство.
Итальянцы объяснили свой поступок тем, что у них нет пищи для бедняков и не хватит пресной воды.
Тогда эмир послал на суда хлеб и воду на всех и пригрозил, что если бедняков не возьмут, он отнимет у корабельщиков паруса. Если же они посмеют выбросить бедняков за борт, то пускай пеняют на себя: больше им в Египте не торговать.
Так кончился христианский век в Иерусалиме»[70].