Савелий взглянул на часы. Еще немного — и можно уйти, не нарушая приличий. Он даже не злился из-за потерянного времени, наоборот, радовался, что встреча откладывается.
За спиной кто-то выразительно кашлянул. Савелий развернулся. Пузырь лопнул прямо перед его лицом.
— Забавно. Но ты безнадежен, — выдала девица. — Пришлось самой.
Легкий, едва заметный акцент подтвердил внезапную догадку.
— Анастасия⁈ — выдохнул Савелий, не скрывая изумления.
Его обдало волной яркой, почти детской радости. Будто шалость удалась. Впрочем, почему будто? Она определенно удалась.
— Стейси, — сказала девица, протягивая ему руку с неожиданно скромным маникюром.
— Савелий, — мрачно представился он, отвечая рукопожатием.
— Ну? — Очередной пузырь лопнул на синих губах. — Куда поведешь?
— Какую кухню предпочитаешь? — поинтересовался Савелий.
— Скучно, — вздохнула Анастасия. — Выбери сам.
— За едой можно спокойно поговорить. Итальянская?
— Пойдет.
Допустим, весь этот вызывающий антураж — исключительно ради того, чтобы вывести из себя навязанного жениха. И тогда — о радость! — их интересы совпадают. Савелий даже подыграл, выбрав итальянскую кухню. Веселье можно продолжить, поедая пасту. Навряд ли Анастасия упустит удобный случай, если хочет ему досадить.
А если она, и правда, такая и есть… Достаточно предъявить невесту матушке. И она лично расстроит свадьбу.
В кафе Анастасию пустили со скрипом. Савелию пришлось показать знак рода и произнести глупую фразу:
— Она со мной.
Публика «Пассажа» к нарушению этикета относилась весьма отрицательно, потому Савелий выбрал столик в укромном уголке. И Анастасию усадил так, чтобы из зала ее видно не было. Она же его эпатирует? Вот и пусть… не отсвечивает.
Анастасия маневр раскусила, но возражать не стала. С довольной улыбкой открыла меню, пролистнула страницы.
— Закажи сам, — сказала она.
Савелий выбрал пасту с морепродуктами, попросил принести сок, а на десерт — кофе и тирамису.
— Ты не предложишь вина? — Анастасия удивленно приподняла бровь.
— Детям алкоголь противопоказан, — ответил Савелий.
— Детям⁈ Ты обо мне? Я уже совершеннолетняя!
— Правда? — Он ехидно улыбнулся. — По поведению не заметно.
Анастасия повелась на его провокацию, но быстро сообразила, что над ней смеются.
— Ах, тут, в России, люди так консервативны, — протянула она с пафосом.
И щелкнула осточертевшей жвачкой.
— Милая моя Асенька, дело в том, что я служу государству Российскому и его императорскому величеству, и жить мы будем здесь, в России. Так что… Noblesse oblige[1]. Ты же знаешь, что это означает?
Анастасия кисло улыбнулась.
— Но мне нравится твой стиль, — продолжил Савелий. — Глупенькими барышнями легче управлять.
Она вспыхнула… и попалась на крючок. Он знал, куда бить. Выпускница Гарварда навряд ли стерпит, если ее сочтут дурочкой.
— Что ты себе позволяешь? Наглец! Еще неизвестно, чей IQ выше! Женоненавистник! Я не такая, как местные тупые курицы! Если ты думаешь, что я буду сидеть дома и варить тебе борщи…
Анастасия осеклась, заметив его довольную улыбку. Савелий несколько раз негромко хлопнул в ладоши.
— Браво, — сказал он. — Теперь я точно знаю, что это маскарад.
— Я дедушке пожалуюсь! — выпалила Анастасия и поджала губы.
— А конструктивные предложения есть? Ты можешь жаловаться, но проблему это не решит. У нас же она… общая?
Анастасия молчала. Савелий ее не торопил. Наверняка, она решает, стоит ли ему доверять. И это правильно. Ее эмоциональный фон был спокойным — ни паники, ни страха, ни обиды Савелий не ощущал.
— Так ты не хочешь на мне жениться? — наконец спросила Анастасия.
— Тебя это расстраивает? — поинтересовался он в ответ.
— Вот еще! — фыркнула она. — Но я не могу отказаться…
— Я тоже не могу. Говорю же, проблема общая.
Анастасия хмыкнула, взяла салфетку и избавилась от жвачки. И, заодно, от металлической блямбы в носу.
— Это как? — полюбопытствовал Савелий. — Я думал, пирсинг.
— Ага, щас… — проворчала она. — Магнит.
— И на языке?
— Ты и это заметил? — восхитилась она. — Ага, и там. Чуть не проглотила эту заразу.
— Еще можно было татуировку нарисовать. — Савелий наклонил голову. — Хной.
— Хна сразу не смывается.
— А это? — Он указал на волосы.
— Еле-еле мастера нашла. И еле-еле его уговорила разобрать это… после нашего свидания.