Медлить было нельзя. Опередить! Во что бы то ни стало опередить!
Во дворе стоял оседланный конь, и Андрей вскочил в седло. Помчался к председателю сельсовета, потом, окольными путями, галопом в город.
У председателя сельсовета решение уже было готово и даже согласовано с секретарем партийной организации. Он вызвал двух милиционеров и в сопровождении секретаря сельсовета и двух жителей села, приглашенных в качестве свидетелей, подошел к дому Мырзага. Один милиционер, получив строгий приказ никого не выпускать из дома, стал на посту снаружи. Председатель сельсовета и все, кто его сопровождали, вошли во двор. Калитка оказалась незапертой. Ведь неприкосновенность дома охранялась авторитетом самого начальника милиции, а это крепче всяких запоров! Хозяева не ждали гостей.
Услышав шум и разговоры во дворе, из дома вышла жена Мырзага. Рукава у нее были засучены до локтей. Всплеснув руками, она тут же юркнула обратно.
Быстрыми шагами вслед за нею вошли в дом и непрошенные гости. Видят: жена Мырзага и жена Ахмета дрожащими руками торопливо разбирают самогонный аппарат. Они уже успели снять крышку с котла, и запах самогона так и бил в ноздри.
— Ничего не трогать! Оставьте все как есть! — приказал председатель сельсовета, пытливым взглядом окидывая комнату.
Лица женщин выражали страх и удивление. Да и как было им не удивляться?..
Два года гнали они самогон, никого не боясь, ни о чем не заботясь. Разве могли они ожидать обыска в доме самого начальника милиции?! Если бы сам хозяин был дома, он бы их на порог не пустил… А теперь… Делу будет дан законный ход. Все пропало! Все пропало!
— Я хотела отнести родственникам хун[7], — с дрожью в голосе, заикаясь, оправдывалась жена Мырзага. — Вот и думали изготовить немного араки… Без араки какой же хун! Сами понимаете.
— Как не понимать! — иронически сказал председатель и направился в дальний угол комнаты. Там стоял большой кувшин, узкое горло которого было плотно закупорено пробкой.
Кувшин оказался наполненным самогоном. Арака была и в другой посудине, стоящей рядом.
— Есть у вас еще?
— Что вы! Откуда! Мы и этот-то гнали так, для дома. Ну, иногда и для хуна!.. — затараторили женщины.
Комната была тщательно осмотрена, но самогона больше не нашли. Вдруг милиционер обратил внимание на одну из стен. Что это? Дверь? Как хорошо замаскирована! Не сразу ее заметишь! За дверью обнаружили кладовку, сплошь заставленную кувшинами. Все кувшины были плотно закупорены. Тут же стояли стеклянные четвертные бутыли, «конфискованные» Мырзагом у крестьян. Вся эта посуда была наполнена простой, «одинарной» аракой. Ее надо было перегнать еще раз, чтобы получить «двойную».
Жена Мырзага уже не пыталась оправдываться. Безутешные слезы текли по ее побледневшим щекам. Другая женщина, низко опустив голову, неподвижно стояла у очага.
Секретарь сельсовета составил подробный акт, который был тут же подписан понятыми и лицами, производившими обыск.
Весть о случившемся быстро облетела село. Все радовались, что наконец-то раскрылись темные дела Мырзага.
— Сколько веревочке ни виться, а кончику быть! — говорили сельчане.
Народ с нетерпением ждал возвращения Андрея. Какие новости привезет он из города?
Наконец Андрей вернулся. Люди с захватывающим интересом слушали его рассказ о том, как, вскочив на коня, он галопом помчался в город. Когда в окружной милиции Андрей сообщил, что Мырзаг повез продавать самогон в город и что его нетрудно поймать с поличным, ему сказали: «Поймай», — и дали в помощь трех милиционеров.
Возле дома тещи Мырзага, словно кого-то ожидая, стояли какие-то женщины с мешками.
Андрей знал, что в мешках женщины прячут бурдюки для самогона и что ожидают они Ахмета. Наконец к дому подъехала арба, в которой сидели Мырзаг и Ахмет. Ворота дома раскрылись, и арба въехала во двор. Вслед за арбой вошли женщины с мешками.
Переждав некоторое время, чтобы застать «базар» в полном разгаре, Андрей и его помощники двинулись к дому, но калитка во двор оказалась запертой.
Они постучали раз, другой… никакого ответа. Тогда они вчетвером нажали на калитку плечами и ввалились во двор.
— Какие силы небесные привели тебя в дом моих родичей? — с непринужденным смехом воскликнул Мырзаг, встречая «гостей» во дворе.
Он рассчитывал некоторое время задержать их здесь любезными разговорами. Но они, не обращая внимания на его болтовню, направились прямо в дом.
7
Хун — подношение родственникам или знакомым по какому-либо торжественному случаю. Обычно хун состоит из пирогов, курицы и араки.