Оставалось выйти на тех людей, которые донесли до болгарина информацию. Это сделать не так и сложно. Хотя охрана там из милиции, но, чтобы не навлекать на себя подозрения в организации пожара, Щёлоков разрешит допросить парней из полка охраны посольств.
Буквально на следующий день лейтенант милиции Александр Тишкин рассказал о том, как 24 февраля в посольстве Болгарии, где он стоял на посту, появились странная троица. Два генерала ВВС, как положено в папахах и с золотыми погонами. Оба под семьдесят. Третий, что помоложе, одет был в пилотскую куртку без знаков различия, но тоже в папахе с голубым верхом. Лейтенант вспомнил, что один из генералов спросил у него, как найти кабинет торгпреда. Он ещё удивился такому странному посетителю. Зачем ветерану-лётчику торгпред?
С помощью постового составили словесный портрет всех троих. По портрету узнали генерал-лейтенанта Ушакова, главу совета ветеранов АДД «Дальники» и Героя Советского Союза, Сергея Алейникова. Третьего опознали позже, как полковника ВВС Морозова, тоже кавалера многих боевых наград. Тут же вспомнили, что Алейников засветился совсем недавно при попытке теракта в гастрономе на Дзержинского. Руководству КГБ и самому Андропову всё это показалось очень странным, поэтому решили, что надо бы последить за стариками. Организовали «топтунов».[125] Через неделю наблюдения наружка доложила, что ветераны ведут совершенно обычную жизнь пенсионеров, поэтому наблюдение сняли. Только оставили на прослушивании их домашние телефоны. Очевидно, лётчики к пожару не причастны, но каким-то образом узнали о нём и решили предупредить. Левой пяткой через правое плечо, но хоть что-то у них получилось.
ГЛАВА 22. АКУЛЫ ПЕРА
28 февраля. Дзержинский райком ВЛКСМ. Борис Рогов
В подвале Дзержинского райкома комсомола остро пахло свежей краской. Нитроэмаль сохнет быстро, но имеет резкий ядовитый запах, от которого болит голова и слезятся глаза. Вонь эта держится после высыхания не меньше двух дней, а в подвале с плохой вентиляцией и того дольше. По коридору, ставшему нам за эти две недели почти родным, снуют мужики. Они таскают столы, стулья, шкафы, какие-то тумбы. Всё-таки ушлый парень Володя Каплин. Будет в Дзержинском районе орган пропаганды и агитации нового типа!
За январь и февраль я, Сарманович, Мельников, Тамара и ещё несколько парней с нашего курса сумели привести в приличный вид целых три комнаты, где будет редакция. По паре сотен заработали. Наладили контакт с райкомовскими девушками, вахтёрами и уборщицами. В перерывах гоняли с ними чаи и травили анекдоты. Результат превзошёл ожидания.
Стены выкрасили белой глянцевой нитроэмалью на всю высоту, бетонные мозаичные полы покрыли приятным серо-голубым колером. Окна визуально увеличили за счет широкой голубой рамы вокруг проёмов. В кабинете редактора на стене за столом Мельников изобразил мозаичное панно: – заголовки исторических пролетарских газет, увеличенные обрывки воззваний, телеграфных лент и черно-белых зернистых фотографий. К нам уже через день потянулись начальники районных контор. Все хотели себе что-то такое же эффектное.
– Молодцы! Настоящие передовики производства! Объявляю всем благодарность. В личные дела, если принесете, впишу обязательно. – Вова, как обычно, щедр на обещания.
– Что впишешь это прекрасно, – в тон ему начинаю я петь свою партию. – Но может вместо благодарности, премию процентов десять подкинешь? Благодарность, сам понимаешь, в стакан не нальёшь…
– Ты, Рогов, жадный! А еще алчный, расчётливый и меркантильный. Нельзя советскому комсомольцу, строителю коммунизма быть таким рвачом и скупердяем. Премии никакой, конечно, я вам не выпишу, премия в смету не заложена. Зато полный расчёт получите уже завтра. Все бумажки подписаны. Акт приёмки я ещё вчера подписал. Сейчас его в бухгалтерию отнесу. Завтра можете деньги получать. Борис, ты обязательно завтра приезжай. Мне, край, с тобой надо поговорить.
Такой поворот событий нас немного расстроил. Всё-таки мы надеялись получить деньги сегодня и обмыть успешное окончание. В принципе, завтра тоже не плохо, но настрой уже не тот.