ГЛАВА 2. КТО-ТО ВЫСМОТРЕЛ ПЛОД
Москва, октябрь – Париж, декабрь 1977. Владимир Высоцкий
– … Так, в масле хорошо звук будет плавать, – Юрий Любимов лично устанавливает микрофон на столе среди бутылок и закусок. – Ирочка, вот, давай сюда…
– А вы его в какой-нибудь… в стакан. В стакан какой-нибудь. Вот так, да-да-да – мягкий баритон Высоцкого, сразу перекрывает голоса остальных участников дружеского застолья. Постепенно подготовка заканчивается. «Домашник» в честь шефа «Таганки» знаменитый артист начинает с песенки-притчи, сочиненной ещё в прошлом году:
Баллада сменяется другой балладой. Народ за столом веселится, все песни принимаются на «ура». Особенно живо публика реагирует на текст следующей. Это довольно злая сатира на советские власти, «Дорогая передача». Высоцкому дружно хлопают и, как обычно, уговаривают исполнить ещё что-нибудь. Он как обычно, непреклонен. Аккуратно зачехляет гитару и уже накидывает на плечи куртку, когда его останавливает Татьяна Делюсина, дочь хозяев квартиры.
– Владимир Семёнович, мне тут попала очень интересная кассета. Запись, правда, любительская, но исполняют очень профессионально. Совершенно новый подход. Обработка старых и новых песен в необычной музыкальной трактовке. Они пару ваших песен исполняют. Хотите послушать?
– Вот ведь наглецы какие! Нет, у меня разрешения спросить! Так порядочные люди не поступают. Я бы разрешил, я никому не запрещаю, но спросить-то было можно. – Ворча и не вникая в суть, Высоцкий суёт кассету в карман и, громко попрощавшись с компанией, спускается к своему роскошному голубому мерседесу.
К машине за год вождения он уже привык, поэтому на автомате небрежно хлопает дверцей и, также машинально вставляет в магнитолу попавшую под руку кассету.
…На грани слышимости звучат барабанные раскаты. Тревожный рокот звучит всё громче. Солист с очень низким жёстким басом медленно и негромко начинает речитатив. Голос балансирует на грани слышимых частот и инфразвука.
Последнее слово он практически рычит, растягивая р-р-р-р. Голос сказочный. Жаль, что запись не первая, а вообще чёрт знает какая, но даже сквозь запилы и треск, тембр голоса угадывается хорошо. К этому моменту барабаны набирают уже заметную силу, вступает контрабас и бас-гитара…
Высоцкий так и не сдвинул ручник, так его захватила музыка. – Вот ведь как мощно можно сделать, проносится у него в голове самодовольная мысль. – Основа то моя! Но до чего ж хорошо поймали, черти!
Высоцкий уже забыл о том, что ему надо ехать. Он просто сидел и слушал собственную песню. Много раз он её исполнял, отдавался этому действу со всем пылом своего темперамента, но даже не предполагал, как глубоко может она звучать в такой скупой обработке. Только басы, только барабаны. Тревожная дробь барабанов, совпадающая с ритмом пульса. Это уже нечто из физики – совпадение резонансных волн, разрушающих каменные мосты. Напрягшись, он целиком уходит в этот голос, чем-то отдалённо напоминающий его собственный. Он слушал, скрестив руки на руле и упёршись в них лбом. Мир вокруг перестал для него существовать. Внезапно кулак начал отбивать ритм песни. Ритм не его, но неприятия не вызывает, он мощнее, энергичнее, в лёт пробивает стену первого неприятия. Темп исполнения нарастает неумолимо. Внезапно звуки музыки замолкают и солист устало роняет заключительные слова:
И пауза…
Ещё пауза… и мощное соло на ударных завершает песню.
– Здравы будьте, люди добрые! Для вас прозвучала «Разбойничья песня» на стихи советского поэта Владимира Семёновича Высоцкого. – Начал конферансье. – Команда «Чёрные волки» рада представить на ваш суд программу под названием «Волком родясь, лисицей не бывать». Мы используем стихи и музыку русских и советских поэтов в нашей интерпретации. Прошу сильно нас за это не ругать. А сейчас следующая композиция – «Песенка про дикого вепря», Стихи тоже Высоцкого. Как говорят у нас на Руси: «Волк – не пастух, свинья – не огородник».