Высоцкий выключил магнитолу и замер в задумчивости. Отжал сцепление, привычно вдарил по газам, но мотор, заглохнув, вывел его из транса. Высоцкий чертыхнулся и повторил старт. Мерседес рванул к выезду со двора.
Сразу по приезду он набрал телефон Делюсиных.
– Лев Петрович, Танечку к телефону позови, пожалуйста, – голос Высоцкого мягок и ласков.
…
– Нет, всё в порядке, ничего не случилось, просто она мне одну кассету дала послушать… Хочу узнать, откуда, как, чего.
…
Таня, привет еще раз, это Володя. Спасибо тебе огромное за кассету. Очень интересная трактовка. Очень! Теперь колись, кто эти «Волки», откуда они, кто их музрук?
…
– Не знаешь? Вот так номер! А к тебе эта кассета как попала? Приятель дал послушать… Как приятеля зовут, помнишь? Он в Москве?
…
– Ты не могла бы мне его телефон дать? Хорошо, уже пишу, – Высоцкий торопливо записывает на каком-то клочке семь цифр и имя. Алексей Панкратов. – Тань, а как ты думаешь, не поздно ему прямо сейчас позвонить? Не поздно… Ну, спасибо тебе огромное! Папе с мамой ещё передавай благодарности за сегодняшний вечер. Спокойной ночи.
Хоть какой-то след… Всё-таки очень интересно. Алексей Панкратов, хорошо. В нетерпении диск телефона вращается томительно медленно. Длинные гудки. Ага, кто-то взял трубку.
– Здравствуйте, это квартира Панкратовых? Извините за поздний звонок, Алексея можно к телефону?
…
– Нет дома? Передайте пожалуйста, что ему звонил Владимир Высоцкий и очень просил его перезвонить. Я буду ждать.
…
Ничего, у меня всё равно бессонница… Пусть звонит, как появится. Мне очень нужно с ним поговорить. Извините, как ваше имя-отчество?
…
– Ирина Игоревна, может быть, вы сможете мне помочь. Дело в том, что от него через третьи руки мне попала одна музыкальная кассета. Очень интересная. Мне просто надо найти авторов тех песен, что на ней записаны.
…
Жаль, очень жаль. Ну, тогда буду ждать… Но, уж вы Ирина Игоревна, не забудьте, очень вас прошу. Всего вам доброго.
Высоцкий снова вставляет кассету. Поворачивает рукоятку мощности на максимум, и квартиру заполняют тревожный гром барабанов. Слушать сидя невозможно, он начинает нервно метаться по комнате. «Вепря» сменяет, казалось бы совершенно официозная «Песня о тревожной юности», но в басово-барабанном прочтении, она превращается во что-то жуткое и мистическое, как будто медленно и зловеще отворяются ворота преисподней.
Затем идёт «Песня защитников Ленинграда» с шокирующим финалом – Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, выпьем и снова нальём! – Высоцкий сначала скептически хмыкнул, но потом поднялся и направился было к холодильнику – «Выпьем и снова нальём» – гимн сталинистов-алкоголиков, пронеслось в его мозгу. От «выпьем» пока лучше воздержаться, надо звонка от этого Панкратова дождаться, наверняка он тоже у кого-то эту кассету переписал, не так просто в наше время концы найти. – Он вернулся к прослушиванию. На фоне мощного звука телефонный звонок почти потерялся и Высоцкий не сразу сообразил, что это за зудящее насекомое назойливо сверлит мозг.
– Владимир Семёнович! Добрый вечер, это Алексей Панкратов, мама сказала, что вы очень хотели меня видеть.
– Алексей, я вот по какому вопросу… Даже не знаю, сможете ли вы помочь. Дело в том, что мне в руки попала одна интересная кассета. Качество записи просто отвратительное, но музыканты супер. Говорят, что эта кассета была ваша. Не знаете ли вы, что это за ансамбль «Чёрные волки»? Откуда, кто автор музыка или аранжировки?
Оказалось, что Алексей тоже не может ничем помочь, он всего лишь переписал кассету с другой кассеты у одного своего приятеля, с которым может связаться.
За ночь всё-таки удалось найти выход на исполнителей, даже у одного из меломанов нашёлся телефон солиста группы. На удивление, это были не москвичи, не ленинградцы, даже не одесситы. Выпускники и студенты Новосибирского музучилища, молодые артисты оперного театра, которым захотелось немного порезвиться. Но дерзость и нахальство молодёжи была быстро прижата к всемогущему ногтю пятого управления[143].
– Меня после генеральной репетиции вызвали на местную Лубянку. Разговаривали доброжелательно, но дали понять, что если мы не бросим это «баловство», нам путь на большую сцену закроют. – Владимир Полуяхтов с сожалением вздохнул вспоминая историю полугодовой давности, – так что вам, Владимир Семёнович, можно не беспокоиться, на авторство ваше мы не покушались, а теперь и вообще…