– Я думаю, что Вадим прав, – выносит вердикт Ракитин, – никто тебе не поверит. Людей, жалко, конечно, но…
– Олег, подожди, нах, не торопись, – Вадим, кажется, что-то придумал. – Я думаю, что сделать всё-таки что-нибудь можно. Я с отцом поговорю, нах, он же во внутренних органах работает, хоть и гаишник, но система одна. Может, что-нибудь подскажет.
Василий Владимирович к рассказу младшего сына отнёсся скептически.
– Этого, нах, не может быть, нах! Потому что быть такого не может никогда! – сказал он, как отрезал. После чего углубился в перипетии чемпионата мира по футболу.
ГЛАВА 7. ЛЫЖНИКИ ЛЕТЯТ ПО СКЛОНУ
23 декабря.
Окрестности Софии. Курорт Боровец. Тодор Иванов.
Замглавы торгового представительства Болгарии Тодор Ива́нов чудом избежал гибели в гостинице «Россия»[166]. На следующий день после пожара, когда до него дошло, как ему повезло, он внезапно почувствовал резкую боль за грудиной. В Медцентр при ГлавУпДК[167], куда его тут же доставила скорая, он сразу потерял сознание. Диагноз – трансмуральный инфаркт миокарда.
После выписки из стационара на период реабилитации его отправили на родину. В Рилах, у него был старый, доставшийся от служилых предков, небольшой особнячок. Там семья Ивановых проводила выходные и отпуска. Близость курорта Боровец обеспечивала доступ ко всем лечебным мероприятиям. Некроз небольшой, вторая степень тяжести, как сказали в Медцентре. Поэтому реабилитационный период назначили всего на восемь месяцев. В декабре Ива́нов мог уже приступить к работе, но решил подстраховаться и провести в любимых Рилах Новогодние и Рождественские праздники, а уж после приступить к службе.
В Сочельник, рассекая наст кантом новых «пампаров»[168], Тодор скользил привычным маршрутом до базы отдыха «Къпина». В отличие от России, здесь морозов не бывает, но снегу может выпасть под два метра. В этом году в декабре уже метр навалило.
Сегодня Быдни Вечер[169], Тодору ещё надо полено подготовить[170], а то приедет дочка, и как без полена? Она хоть и взрослая, в университете учится, а всё равно ждёт представления… Радка, наверное, уже испекла хлеб с монеткой…
Вечером, когда они вдвоём заканчивают с уборкой, Радка вдруг останавливается и внимательно смотрит на Тодора.
– Дорогой, я вдруг вспомнила одну важную вещь. Плохо откладывать на следующий год важные дела.
– Милая, ты о чём? – Не понял Тодор.
– Тебе жизнь спасли, а ты и забыл об этом, не поблагодарил людей, даже не поздравил. Это как?
– Радка, ты у меня просто не жена, а великий и мудрый визирь! Я действительно упустил это из виду с инфарктом этим дурацким. Да, нехорошо получилось.
А давай тех мужиков к нам в гости пригласим? Мне очень интересно, как они узнали про пожар. Может быть, поживут у нас, погуляют по горам, выпьют ракии и расскажут?
Решено! На май их и пригласим. Шеф говорил, что это всё мужики пенсионного возраста, в генеральских погонах, поэтому им май лучше всего подойдёт. Ещё не жарко, всё цветёт, тепло и сухо.
– Тошко, ты молодец! Только действовать надо быстро. Ты же знаешь, как в Союзе долго делают выездную визу. Минимум три месяца. Вот уж действительно, для русских за границу проще на танке ехать.
– Ещё надо как-то вопрос с деньгами для них решить. Я же знаю эту странную советскую политику, менять какие-то совершенно смешные деньги. Подумаем.
30 января. Москва. Алейников, Ушаков, Морозов.
В конце января в совет ветеранов АДД пришло письмо из Болгарии на имя председателя. В нём в ярких красках расписывалась прошлогодняя история спасения болгарских граждан от гибели на пожаре в гостинице «Россия». После горячих слов благодарности автор письма предлагал выслать паспортные данные участников тех событий для оформления приглашений. Так как сам председатель Сергей Алейников был в этом замешан, то не стал привлекать ничьё внимание, а просто позвонил участникам прошлогоднего приключения.