– Наш цех задолго до окончания встретил Новый год…[41] Извини, просто залюбовался твоей неземной красотой. А что ты говорила?
– Ну, если только залюбовался… Тогда прощаю. Но для тупых повторяю. Во-первых, тебе надо купить модную оправу. «Репортёр» или «Дипломат» что-то такое металлическое и изящное. Во-вторых, у меня день рожденья через неделю. Что бы никаких дел на среду не планировал. Мне надо знать твоё мнение по… короче, по одному вопросу.
– По какому ещё вопросу?
– Это пока секрет.
– Какая интриганка! А кто ещё будет?
– Предки будут, Ритка с третьего этажа, помнишь, я вас летом познакомила? Еще два паренька, но ты их всё равно не знаешь.
– Рита, это смешливая такая, да? Помню. Обязательно приду. Вот только не знаю, что тебе подарить. Ты же у нас девушка непростая, с изысканным вкусом, и высоким интеллектом.
– Да, я такая! Вот уж не знаю. Что подаришь, то и хорошо. На счет оправы, один мой знакомый как раз продаёт, тащи 20 рублей и будет тебе счастье, а то когда еще на балку соберешься… Ещё кружок пройдём, или по домам?
Мы делаем ещё одно завершающее кольцо и у дверей её подъезда я прощаюсь, занятый новой проблемой. Купить достойный подарок Леночке задача не простая. Тут мне даже опыт Григорича не пригодится.
Неделя пролетела незаметно. После долгих и мучительных раздумий решил купить дамский бумажник. Они сейчас грубоваты, но Лена у нас денежки любит, поэтому будет в тему. Цветы тоже купил – семь тёмно-бордовых роз на длинных стеблях, смотрелись неплохо.
– Классные какие розы! – Леночка к моему удивлению прореагировала именно на цветы, – раздевайся и проходи в зал, я пока их в вазу… – Она чмокает меня в щёку и убегает с букетом на кухню.
В зале, во главе стола восседает глава семьи Александр Семёнович Тришин. Седовласый мэтр новосибирской живописи рассказывает про то, как в сентябре этого года он с Николаем Грицуком[42] творил в Гурзуфе.
– Боря, здравствуй, проходи, садись – зажатой в руке трубкой Тришин указывает мне на место за столом, – что-то ты припозднился. Мы тут уже один тост за здоровье именинницы прослушали. Раз опоздал, то с тебя поздравление.
– С удовольствием, Александр Семёнович, только мне налейте чего-нибудь, – я верчу в руках пустой бокал.
– Что значит чего-нибудь! Я тебе сейчас налью исключительный напиток. Как раз перед твоим приходом я рассказывал, как мы с Грицуком ездили в винодельни Нового Света и там приобрели по паре бутылок исключительного вина. Называется «Кокур». Он берет бутылку и с пафосом читает надпись на этикетке: – «Вино бледно-соломенного цвета, с ароматами мёда, полевых цветов, мандариновой цедры и лимонной полыни. Вкус яркий, выразительный, с легкой горчинкой и освежающим финалом». Ты ещё молод, но от одного бокала хорошего вина, ничего плохого с тобой не случится, я так думаю.
– Вот поэтому я скажу тост как раз на эту тему. Говорят, что в Грузии есть древняя песня со словами «чтобы в жизни было всё, кроме трёх вещей – бедности, одиночества и пустого бокала». Так выпьем же за то, чтобы у Леночки всегда водились деньги, чтобы её не забывали друзья, и чтобы они всегда пили прекрасное вино за её здоровье!
Мне даже самому понравилось, как я витиевато выступил. Немного пошло, но я помню, что Ленкин папа любит и сам краснобайствовать, и ценит чужие цветастые выступления.
Присутствующие поощрительно хлопают в ладоши. Кроме тех, про кого мне Ленка рассказала, вижу за столом пару незнакомых парней явно из мажоров. Один – лет двадцати двух, высокий, с пшеничными усами «тракер»[43] в светло-сером пиджаке и пёстрым платком вместо галстука. Второй – постарше, в джинсовой рубашке, без усов, но с голубыми глазками и тёмными локонами до плеч.
Ага, похоже, я догадался, с какой целью Ленка пригласила меня на этот сабантуй. Скорее всего, она не может выбрать, кого из этой самцов ей выбрать. Парни, судя по всему, здесь впервые и пока чувствуют себя не очень уверенно.
– Алексей, может быть, вы нам что-нибудь сыграете в честь именинницы? – слышен голос Тришина. Понятно, усатого зовут Лёхой.
– Александр Семёнович, я не совсем готов, да и мои опусы не соответствуют праздничной атмосфере. – Парень то ли цену набивает, то ли, в самом деле, слишком стеснительный.
– Лёша, ну сыграй вот ту небольшую вещицу, что ты мне неделю назад показывал, – это Ленка поддержала папашу. Неужели Лёша и тут откажется?
– Ну, хорошо, но прошу не судить слишком строго – он направляется к пианино. Инструмент – настоящий «Циммерман»[44] – страшно дорогой, но с отличным звуком.
44
«Циммерман» (Zimmermann) – марка пианино производившегося в ГДР на базе старой немецкой фирмы «C. Bechstein».