– Нина Борисовна, будьте добры соедините меня с Сеноваловой из планового – обратился он к секретарю.
– Татьяна Викторовна, здравствуйте. Напомните, пожалуйста, о каком мальчике речь? У меня в плане записано, но, убей, не могу вспомнить, о чем мы с вами договорились.
– Глеб Алексеевич, вы обещали уделить ему несколько минут. Парень уже пришел. Сидит у нас в плановом, ждёт, когда вы освободитесь.
Хорошо, кажется, припоминаю что-то… Я к вам сейчас подтянусь, побеседую с этим юным дарованием. Заодно передохну чуток.
Завод им. Чкалова. Борис Рогов
Я сидел в плановом отделе и болтал с тётками о школьной жизни. Они к концу рабочего дня устали возиться с цифирью и рады почесать языком. Тем более молодость вспоминать все любят. Мне выдана чашка чая и домашние печенюшки.
Внезапно открывается дверь и на пороге возникает высокий представительный мужчина в сером костюме, синем галстуке и почему-то в темных очках. Живое подвижное лицо выглядит рассерженным. Седая волнистая шевелюра встрёпана, как после драки. Кажется, что сейчас начнут метать громы и молнии.
– Так, девушки-красавицы, что это вы тут сидите, чаи гоняете? До конца рабочего дня ещё сорок минут. Сейчас всех квартальной лишу за нарушение производственной дисциплины. Быстро разошлись по рабочим местам. А это что за добрый молодец? – это он уже говорит, глядя на меня.
Вадькина мама, это она договорилась о встрече, встаёт и представляет меня директору.
– Вот, Глеб Алексеевич, тот самый Боря Рогов из 82 школы. Будущая звезда советской журналистики.
– Здравствуйте, Глеб Алексеевич, Татьяна Викторовна сообщила, что вы согласились на небольшое интервью… – я встаю и делаю шаг ему на встречу.
– Да-да-да, я помню, – он подходит ко мне и за локоть вытаскивает меня из кабинета. – Пойдём ко мне, не будем мешать работать.
С этими словами он толкает дверь в приемную, и мимо секретарши, у которой от удивления отпала челюсть, мы идём в директорские палаты. Кабинет самый обычный. Стены обшиты буковым шпоном, портреты Ленина и Брежнева в маршальской форме, стеллаж с книгами и сувенирами за директорским креслом, потертый ковёр на полу. Центральное место в кабинете занимает массивный стол, тоже заваленный какими-то чертежами, папками и бумагами. Главное украшение – сувенирная модель СУ-24, стоящая на этом столе. К главному приставлен стол попроще, но украшенный горшком с шлюмбергером, чаще называемым в наших краях «декабристом»[61]. Декабрист, оправдывая название, выдал массу розовых мелких цветочков.
– Ну, Борис, садись. Ты как будешь работать – на микрофон записывать, или ручкой?
– Мы же школьная газета, нам по статусу микрофона не положено, поэтому ручками буду. – Отшучиваюсь я в ответ. Глеб Алексеевич, можно начинать?
– Давай, только быстро, а то у меня ещё сегодня куча дел. Через неделю год заканчивается, надо о результатах отчитываться, а проблем столько, что ни за две недели, ни за два года не решить. Тут еще делегатом на Съезд Партии назначили. Это большая честь, но совсем времени не остаётся.
– Хорошо. Тогда я постараюсь задать всего три вопроса и пожелания ваши для учеников нашей школы. Итак, как вы стали директором такого важного завода, как наш Чкаловский?
– Это простой вопрос. Я всего-навсего оказался в нужное время в нужном месте. А так как постоянно лезу с инициативой, то был замечен и назначен. Давай следующий.
– Как вы учились в школе?
– Как сказать, даже не знаю. По-разному. Помню, что с малых лет хотел строить самолеты, а остальное мне было совершенно не интересно. Наверное, поэтому по математике и другим точным наукам на «отлично», а остальные предметы как получится. Может быть, это и не правильно, но в моём случае сработало.
– Как мы с вами быстро с вопросами разделываемся. Последний из заготовленных мной вопросов. Что делает вас счастливым.
– Ну, ты Борь придумал, это самый, сложный вопрос. Пожалуй, я отвечу одной мудрой притчей. Знаешь, что такое притча?
– Это что-то типа анекдота? – кошу я под дурачка.
– Что-то типа, ага. Так вот, притча такая:
– Бог слепил человека из глины, и остался у него неиспользованный кусок.
– Что слепить тебе? – спросил Бог.
– Слепи мне счастье, – попросил человек.
Ничего не ответил бог, и только положил человеку в ладонь оставшийся кусочек глины…
– Ладно, Борис, пора закругляться, спасибо, что дал мне отдохнуть от трудов праведных, но делу время, а потехе только час.