Приходится брать новую ёмкость, снова наполнять ее водой и водружать на плиту. Дубль два! Надо открыть окно на кухне, в комнате и двери на балконе. Глядишь, и не заметит никто.
Всё. Успокоился. Угар уменьшается до допустимых концентраций. А чтобы время зря не пропадало, кастрюлю прямо сейчас и отмою, пока никто не стал свидетелем моего позора.
Неожиданно хлопает дверь.
– Чем у нас так воняет? – раздается голос сестренки. – Борька, ты опять что-то спалил? Опять, наверное, читал? Сварить то хоть успел? А то есть хочется ужас как.
– Умолкни, малявка! Сейчас закипит и через пять минут будут пельмени. Хорошо, что пришла. Танька с тобой? На троих варить?
– Ага, на троих. Танька у нас пообедает.
– Мама не знаешь, когда вернется? И куда она отправилась?
– Не, не знаю, сказала только, что будет поздно.
Мама вернулась около семи. С каким-то таинственным видом она притащила два свёртка, перехваченных бечевкой.
– Ма, что это у тебя за баулы? Собираешься куда? – съязвил я по привычке.
– Обновки для вас, болтун – бросила мать с укором, – возьми ножницы и распакуй. Мерить будете. Миловановой привезли финские куртки разных размеров и цветов. Она, прежде чем в торговлю их пускать нам в училище сообщила. Радуйтесь, в буржуйских шмотках щеголять будете.
– А какого цвета? Длинная или короткая? С капюшоном или без? – Юлька подпрыгивала рядом от нетерпенья.
Перед зеркалом мы оказались одновременно. Однако насладиться зрелищем модных новинок не успели. На пороге показался отец с рюкзаком наполненным дарами нашего «поместья». Пахло от него сырой землей, увядшей травой и дымом.
Я решил, что настал мой выход. Не стал ждать, пока мама начнёт вечный спор о том, как надо современным детям одеваться.
– Па…! Ма…! У меня есть для вас новость. Завтра я устраиваюсь на работу. – Выпаливаю я громким командным голосом.
Мать чуть не упала от неожиданности. Зато папаня принял новость с пониманием.
– Ну, рассказывай, что, где и сколько, – хлопнул он меня по плечу, направляя в сторону кухни.
– Петрович сегодня предложил мне его заменить, а я согласился. Это вполне мне по силам, занимает всего два часа в день. Платят 120 рублей в месяц. Ездить никуда не надо, не работа – мечта поэта! Завтра пойдем с ним к председателю, а послезавтра я приступаю к обязанностям. Как вам такое решение? Правда, ваш сын умный и деловой?
– А учиться ты, «умный и деловой», когда собираешься? Ты подумал, как после трудового утра у тебя учёба в голову пойдёт? Тоже мне, романтик метлы и лопаты нашёлся. Работник с большой дороги… – Мать, начала заводиться. – У тебя последний год в школе, надо пятерки получать, чтобы проходной балл был повыше. Кроме того, надо определиться с профессией, узнать, куда легче поступить, на подготовительные походить.
– Мать, не ворчи, – это уже отец вступает в разговор, – мне кажется, дело очень даже стоящее, поймёт парень, что такое труд и сколько он стоит. Труд простого человека это не штаны в конторе просиживать. – Отца иногда пробивало на высокий стиль. – А учёба это, конечно, важно, но ничего страшного, если он и не поступит. Сходит в армию, тоже полезный жизненный опыт.
– Да, что ты, Гриша, такое говоришь? – мать вскипает. – А ты знаешь, какая сейчас армия? Там же молодых «старики» избивают, унижают, даже насилуют! Боря у нас хилый, близорукий и постоять за себя не сможет, его там покалечат на всю оставшуюся жизнь. Нельзя ему в армию!
– Всё это бабские сплетни! Никогда еще никому армия вреда не приносила, – папаня, как бывший офицер, готов отстаивать честь СА[22] до конца.
– Товарищи родители, – пытаюсь я направить беседу в конструктивное русло. – Работать я пойду, это не обсуждается. Месяц в пробном режиме. Если будет плохо сказываться на учёбе, то брошу учёбу, – мать при этих словах набирает воздух, чтобы разразиться гневным протестом, – это шутка, вообще то. Это раз.
Учиться после школы я буду. Это тоже не обсуждается. Терять в армии два года я не хочу. Это два. А теперь, пап, у меня к тебе вопрос, как ты думаешь, какая профессия мне больше всего подходит? Маму я уже допрашивал. Это три.
– Сегодня вечер вопросов и ответов? – вздыхает отец, – да откуда ж мне знать? Давай, я хотя бы до завтрашнего вечера подумаю и тогда скажу, если придумаю что-нибудь, конечно.
– Отлично! Мам, давай ты тоже сутки подумаешь, а завтра вы со мной поделитесь плодами раздумий. Хорошо?
– Нет, мы, конечно, поделимся, но я таких шуток не понимаю, и будь добр, больше так не шути, а то сиротой станешь раньше срока. Угробишь мать родную. Учиться он бросит… Это же надо такое придумать, как только язык повернулся.