— Мы возьмём пробы, — произнесла девушка таким мягким и чарующим голосом, что смутился уже Старорук.
— И уже взяли бы! Да твой цербер меня не признаёт, — добавил Шарза.
— Сейчас прицеплю на короткую.
— Будь любезен.
Шарза умел утомить с пары слов. Иногда он казался человеком понимающим, с которым можно обсудить то да это, но чаще хотелось побыстрее от него отделаться. «Помощи от него чуть: пообещает, да всё забудет», — думал Иван, наблюдая за тем, как Софья, присев, осматривает насос, а Степан показывает ей, что нужно повернуть и откуда потечёт вода. Шарза много говорил, много двигал руками и выглядел смешным. Не требовалось знать его хорошо, чтобы понять: Шарза не в себе, и причина этого — присутствие рядом хорошенькой девушки в узкой юбке. Софья наполнила две ёмкости водой и принялась заполнять бумаги.
— Когда вы заметили изменения? — спросила она, не отрываясь от картонного планшета.
— Да вот, как июль начался, — растерялся Иван. — Ну, после бури прошла, считайте, неделя. И как-то… Чувствую: горчит.
— Хорошо. Скважина временно опечатана. Пожалуйста, не пользуйтесь этой водой, — произнесла она, посмотрев на Ивана и моргнув. Длинные ресницы, украшавшие большие серо-зелёные глаза, опустились и поднялись; Иван сглотнул.
Глава 4. Вечер
На берегу Ивана ждали заполненные образцами деревянные ящики. Отбитая или срезанная порода лежала в вёдрах, на брезенте. Колесник сообщил, что забирать надо всё, и Старорук, прикинув общий вес, решил сделать два рейса.
Становилось прохладно. Зверели комары, кричали чайки. В последние дни Ивана тревожил непривычно резкий запах цветущей воды, но сейчас и он поутих — так показалось начальнику станции, когда он выходил из бухты, когда причаливал к серым брёвнам у мыса.
Возвращаясь второй раз, Иван заметил Егора, сидевшего на краю пирса. Закрепив катер и нехотя оставив геологов одних на разгрузке, Иван направился к юноше. Они отошли к дальнему домику. Где-то на деревьях, за забором, раздался высокий посвист-поскрип совиного выводка. Кто-то пробежал через высокую некошеную траву под дом. От пирсов донёсся смех геологов и лай Чавача, не резкий, похожий на ворчание. Иван не знал, как начать разговор, но надо было начинать, и он, пожевав губу, показал за плечо большим пальцем сжатой руки:
— Это геологи. Ищут всякое. Камни со следами животных… Слушай, я вот о чём хотел: про золото им не говори, хорошо?
— Хорошо, дядя Иван, — ответил Егор.
— Штука в чём: я тебя не спрашиваю, откуда ты его взял. Но люди, и особенно геологи, захотят узнать всё. Ну дальше ты понял, — добавил Иван, не веря, что юноша вполне осознаёт грозящую ему опасность. — Так-то они люди хорошие, можешь не бояться. Со своими закидонами, конечно. Приходи на ужин. Придёшь?
— Приду.
Умело сваренная перловка, упругая, затянутая первоклассной тушёнкой с петрушкой и морковью, заняв большую кастрюлю, манила к себе миски и ложки уставших от долгого летнего дня людей. На полочках под крышей тлели, распугивая ароматным дымом комаров, две спирали. Шестеро мужчин сидели за столом на костровой полянке. Семён Голавлёв, стажер, в большом возбуждении пересказывал Егору находки сегодняшнего дня. Егор слушал с интересом, и Иван, не выпуская из левой руки большой ломоть свежего бородинского, с удивлением наблюдал за юношей. Он не строил догадок, не пытался ничего объяснить: вокруг него сложился снова какой-то порядок; жизнь шла, быть может, не совсем так, как того желал сам Иван, но по крайней мере не выглядела в эти минуты и часы неподвластной стихией, выбрасывающей на него одни только испытания.
— Я возле ручья нашёл великолепный халцедон! — рассказывал Семён. — Эх, жалко, что в ящике оставил. Завтра покажу. Ты ведь местный?
Егор молча кивнул, и Семён продолжил:
— Точнее, конкреция. Здесь вообще сложные минералы. Иван Иванович, не попадались вам халцедоны?
— Сердолик24 что-ли?
За столом раздался одобрительный гул: геологи оценили познания своего капитана.
— Сердолик есть. Бледный правда, — пояснил Иван. — Я-то не собираю, но есть он. На речке, у восточного берега, бывают любители. Это подальше от озера.
— Поня-я-ятно! — подняв брови, закивал Семён. — Так вот, конкреции… необъяснимый факт: здесь много камней, как бы пронизанных трубочками. Поры, каверны — дело обычное. А тут к каждой идёт трубочка из центра.
— И что там, в центре? — спросил Иван.
— Ничего! Так эти трубочки и сходятся.
Иван пожал плечами: