– Теперь они относятся к нам совсем по-другому, – добавил Карл. – Люди, которые толпились возле дворца и беспрестанно выкрикивали оскорбления, хотят сейчас встретить нас, как подобает верноподданным.
– Можем ли мы доверять тем, чьи чувства столь изменчивы? – с сомнением спросила я.
– Но они добились того, чего хотели. Страффорд мертв… и ваша мать уехала. Народ снова нас полюбит, вот увидите! – ободрил меня Карл.
– Не верю я такой непостоянной любви, – вздохнула я.
Муж снова крепко обнял меня и возблагодарил Бога за то, что мы снова вместе.
Погода была холодной, но на душе у меня вновь потеплело, когда мы въехали в Мургейтские ворота, возле которых нас ожидали мэр и старейшины. Они поприветствовали нас и подарили нам двух лошадей под богато изукрашенными седлами и вызолоченную карету. Мэр сказал, что лошади предназначаются для короля и принца Уэльского, а карета – для меня и младших детей.
Карл пришел в такой восторг, что тут же произвел мэра и мирового судью в рыцари. Когда же эта замечательная церемония закончилась, вокруг нас столпились городские купцы, дабы поцеловать королю руку.
Оба моих Карла сели на подаренных лошадей, а я с детьми – в карету, и все мы направились к Гильдхоллу.[52]
Давно уже не была я так счастлива, как в те минуты, когда мы ехали по городским улицам, украшенным развевающимися знаменами и золотистыми тканями, которые развесили повсюду в честь нашего приезда.
Какими благородными выглядели муж мой и сын на своих великолепных лошадях! Я не уставала удивляться, как можно было выступать против короля и принца на стороне этих безобразных круглоголовых созданий с их черными одеждами и противными лицами!
В Гильдхолле в нашу честь дали роскошный обед, и отцы города вынесли огромное золотое блюдо, которое извлекали на свет Божий только в самых торжественных случаях.
Да, встретили нас прекрасно! И встреча эта продемонстрировала настроение народа. Нам нужно было только принести в жертву Страффорда, мысль о котором, как я знала, все еще заставляла Карла страдать, и избавиться от моей матери – одной из главных виновниц недовольства наших подданных. Жаль, что она вообще приезжала к нам. Ну, теперь она отбыла. Она уже, наверное, в Антверпене. Я надеялась, что хотя бы там она не доставит никому неприятностей.
Все складывалось просто замечательно. И было ясно, что теперь мы обязаны быть сильными. Нам следовало проявить твердость. Я много раз говорила об этом Карлу. Но милый мой добрый муж был слишком мягким человеком. Ах, он всегда готов был поверить в честность, мудрость и великодушие людей!
Наконец мы прибыли в Уайтхолл – утомленные, но торжествующие.
Все кончилось хорошо.
Я сказала об этом Карлу, когда вечером мы с ним остались наедине. А он уже обдумывал, что делать дальше. Он собирался снять стражу, которую установили в Вестминстере члены парламента, чтобы охранять здание парламента.
– Их страже придется уйти, – заявил Карл. – Там должны стоять мои люди. Я знаю, вы считаете меня слишком уступчивым, но я не терял времени зря. В королевстве еще много преданных мне людей, и у них есть собственные вооруженные отряды. Вот эти отряды и будут охранять здание парламента.
Я радостно захлопала в ладоши и воскликнула:
– Это было бы прекрасно!
– Конечно, – продолжал Карл, – моим противникам это не понравится. Такие люди, как Пим, вечно что-то подозревают.
– Ну и пусть! – вскричала я. – Мы должны быть уверены, что стража нам предана!
– И еще я хочу арестовать некоторых членов парламента, – сказал король. – Их следовало бы обвинить в государственной измене.
– А почему бы и нет? – возбужденно спросила я.
– Я еще не уверен… – вздохнул он.
– А кого вы хотите арестовать? – полюбопытствовала я. – Я считаю, что обязательно надо схватить Пима.
– Конечно, Пима, потом Гемпдена… еще там есть Хоулс, Страуд, Гезлриг… – перечислял Карл. – Это те, кому я больше всего не доверяю. Если бы мы смогли избавиться от них, то сумели бы добиться успеха в парламенте.
– Вы должны посадить их под замок! – сказала я, не сомневаясь в правильности такого решения.
– Я подумаю над этим, – заверил меня Карл.
– Только побыстрее! – прошептала я.
Потом муж взял меня на руки и понес в спальню…
Я долго не могла уснуть и все думала о нашем триумфальном возвращении в Лондон и о том роскошном приеме, который устроили в нашу честь в Гильдхолле. В Англии часто говорили: «Тот, за кем пойдет Лондон, может рассчитывать на поддержку всей страны».