— Ничего себе шуточка, — пробормотал Валька, поглаживая ладонью ушибленный бок. — Налетают, как разбойники, тащат в лес и начинают допрос: кого ждал, кому еду принес?.. Ты не виляй, Владек, говори правду.
— Командир, дело есть, отойдем на минутку.
— Подожди, Фома, это мы еще успеем. Я тебе что говорил? — спросил Петька.
— А что ты мне говорил?
— Я тебе говорил что-нибудь?
— Вообще-то... а что именно?
— Не валяй дурака! — рассердился Петька. — Я тебе говорил, чтобы ты дома сидел и решал задачки, они у тебя плохо получаются, а все остальное чтобы тебя не касалось. Ты же вместо этого засады по ночам устраиваешь.
— Так по ночам же, — попытался отшутиться Фома.
— А что тут такого? Ты же передал ему командование? — вставил один из мельниковцев, видимо, активный сторонник Фомы.
— Кто тебе это сказал? — возмутился Петька.
— Он. Фома.
— Бандит! — Петька схватил Владека за воротник рубашки. — Ты клятву давал?
Фома молчал.
— Он меня из отряда самовольно исключил, вне закона объявил, — сообщил Валька. — И тебя тоже грозился... А ребята, они ему, конечно, поверили.
— Бандит! — гневно повторил Петька и оттолкнул Фому. — Ты не передал мой приказ отряду?
— Какой приказ? Когда? Мы ничего не знаем, — загалдели мельниковцы.
— Никаких сборов и никаких действий до моего возвращения — вот был мой приказ. Фома его не выполнил и, значит, нарушил клятву. Согласны?
— Да. Согласны, — ответили мельниковцы.
— А ты, Фома?
— Не согласен я. Ничего я не нарушал, — сварливо возразил Владек. — Ты исчез не известно куда и еще хочешь...
— Все, конец, — перебил его Петька. — Ребята, слушайте мой новый приказ. Он последний. — Петька помолчал и вздохнул. — Я распускаю отряд, может, на долгое время, а может, навсегда. Такая вышла история. Но прежде, по нашим правилам, я исключаю из отряда Фому, как нарушившего нашу клятву. И теперь каждый из нас может в любое время плевать Фоме в лицо: он предатель!
Петька шагнул к Владеку и плюнул ему в лицо.
— Прости, командир, — прошептал тот. — Я хотел как лучше...
— Как тебе лучше. Иди прочь и не показывайся мне больше на глаза! Мы тут собрались не картинки рисовать.
Фома понуро склонил голову и скрылся в темноте. Вальке на миг стало его жалко. Но Петька сказал:
— Из-за него могли люди погибнуть.
И жалость к Владеку у Вальки тотчас пропала. По заслугам получил Фома![4]
— Ребята, — снова обратился Петька к своему отряду, — идите и вы тихонько по домам. Не спрашивайте меня ни о чем, я вам все равно не могу сказать. И никому не говорите, что видели меня. Никому. Понимаете?
— Есть, командир!
— Я вернусь, ребята, когда все выяснится. А теперь идите, я останусь с Мельниковым.
— Есть, командир!
Мальчишки исчезли один за другим. Валька с Петькой Птицей остались вдвоем.
План дальнейших действий
С острова донеслось:
— Стой! Кто идет?
— Разводящий со сменой!
— Разводящий, ко мне...
В крепости снова сменялись часовые. Время уже перевалило за полночь. А Валька рассчитывал, что до двенадцати он вернется домой. В июне светало рано, и теперь нужно было успеть домой хотя бы до рассвета...
Петька махнул рукой.
— Пойдем отсюда: ваши голоса с озера слышны были. Еще не хватало, чтобы нас бандиты выследили!
— Проклятый Фома, какой беды мог натворить!.. Но я ему ничего не сказал, Петька, ты не думай.
— Чего мне думать, я на тебя, как на себя, надеюсь. Без тебя я бы пропал... Где еда?
— Надо пошарить. Ага, вот бутылка... колбаса, хлеб.
— Давай колбасу. Пошли.
Петька рванул колбасу зубами и, жуя на ходу, повел Вальку в глубь леса — подальше от озера. Скоро они спустились в какой-то глухой овраг, куда не проникал даже лунный свет.
— Здесь нас не сцапают, — проговорил Петька, усаживаясь на большом камне, — я отсюда три выхода знаю.
— Кабы следили, как Фома, уже сцапали бы, — заметил Валька, садясь рядом с дружком. Камень-валун оброс мхом и казался мягким. — К счастью, все обошлось... Ты где одежду спрятал?
— В подземелье оставил. Я прошлой ночью продрог в мокром.
— Ну и как там?..
— Погоди, дай пожрать, я опять целые сутки не ел: ту колбасу, которую ты дал, в озере выронил, когда дыру искал. Ну и ночка у меня была! — пожаловался Петька. — На себе испытал, как отверженные живут...
— Какие отверженные?
— Ну, которых из общества изгоняют.
— Что ты говоришь, Петька, какой же ты отверженный! Никто тебя из общества не изгнал, просто так получилось... Хочешь, и я в подземелье переселюсь?
— Сказал тоже: чтобы еще больше шум подняли? — невольно проворчал Петька. — Да и без еды там долго не протянешь.
[4] В дневнике В. В. Мельникова приводится множество мыслей и афоризмов о предательстве. Например, такие: «Предатель хуже вши», «Предательство — ржавчина души». Молодой Мельников на трех или четырех страницах здраво рассуждает о причинах предательства. Полностью соглашаясь с ним, мы, однако, чтобы не задерживать действие, вынуждены опустить этот кусок.