Вальке казалось, что вожак мельниковцев совсем упал духом, но это было не так: приумолкнув, Петька, оказывается, обдумывал план действий. И на смену жалости у Вальки вновь пришло уважение к другу.
— Вот мой план, — повторил Петька, — ты раздобудь электрический фонарик. Есть он у тебя?
— Есть, есть.
— Возьми его, оберни во что-нибудь непромокаемое и утром, как только сможешь, являйся ко мне: мы там кое-что исследуем.
— Есть, Петька, все сделаю! А если появится Марчук, смело говори ему, кто ты такой: он тебя знает.
— Посмотрим, — неопределенно ответил Петька. — Может, волей-неволей придется... А теперь нам пора. Я тебя жду, Валька, постарайся. Но смотри, чтобы не увязался кто-нибудь.
— Постараюсь.
— Ну, до утра, — Петька протянул руку. — Я иду к озеру, а ты в обратную сторону по тропе, никуда не сворачивай, придешь прямо к дому, только с обратной стороны. Понял?
— Как-нибудь... До утра, Петька.
Друзья обменялись рукопожатиями и разошлись в темноте.
Снова в подземелье
Мать успокоилась.
Проснувшись, Валька услыхал, как она вполголоса напевает за окном, и это было верным признаком, что вчерашний разговор с Дементием Александровичем в конце концов повлиял на ее настроение.
Матери, наверное, уже не чудились за каждым кустом убийцы, зато Валька чувствовал себя скверно. Он спал плохо. Вернувшись на рассвете[6], долгое время не мог прийти в себя после ночных приключений. Кроме того, не давала покоя мысль, что, устав ночью, он может заснуть мертвым сном и не проснуться до полудня. Случись так, и Петька Птица понапрасну прождет его в подземелье. Ничего себе, хорошим Валька окажется другом!..
Чтобы не подвести Петьку, он лег прямо на полу. Это была хитрая уловка: обнаружив утром, что сын валяется возле кровати, мать тотчас же разбудила бы его. А он смог бы объяснить ей, что сонный упал на пол. С ним это однажды случилось.
Но оправдываться не пришлось. Как только заскрипела на веранде дверь, Валька очнулся и вскочил. Было совсем светло и солнечно. Мать напевала в саду. Может быть, она вышла, чтобы убедиться, не вернулась ли в свой флигелек Магда?..
Валька выглянул в окно. Как и следовало ожидать, флигелек был на замке. Скрывшись за углом, мать возвращалась на веранду. Валька потянулся. Спина у него болела, глаза слипались. Зато он не проспал, и одно это было самым лучшим утешением. Но время уже приближалось к восьми, и нужно было думать о том, как ускользнуть из дома, чтобы не заставлять Петьку понапрасну волноваться.
Больше всего Валька опасался не мать, а Германа Тарасовича. Этот человек уже бродил по двору. Он был угрюм и безмолвен, словно его угнетало какое-то тяжелое переживание.
«Ага, призадумался, не получается ничего!» — позлорадствовал Валька. Ему показалось, что Герман Тарасович теперь не обращает на него внимания. Он пригляделся к садовнику. Да, для Германа Тарасовича Валька, очевидно, вновь перестал существовать. Это Вальку обрадовало.
Мать не догадывалась, что почти всю ночь сына не было дома, и это тоже радовало Вальку. Она даже не заметила, что Валька выглядел усталым: у нее на уме опять была новая квартира. Мать сразу же после завтрака собиралась в город.
— Ты поедешь с Германом Тарасовичем? — осторожно спросил Валька.
— Да, на машине, конечно. Ты не хочешь?
— Нет, мама, если можно, я хотел бы покататься на лодке. Вчера целый день просидел дома...
Мать разрешила, предупредив, чтобы Валька не забывал об осторожности и ни в коем случае не оставлял незапертой дверь. Она добавила, что к обеду обязательно вернется, пусть он имеет в виду.
— Да, мама. Хорошо, мама, — отвечал Валька.
Герман Тарасович вывел из гаража машину. Делал он это с явной неохотой. Что-то мешало ему уезжать в город на полдня. Но отказаться от поездки он не мог и, к Валькиной радости, уже заводил мотор. Мать села с ним рядом. Они уехали.
Теперь медлить было нельзя ни минуты. И через какие-нибудь полчаса Валька был уже на острове. Он втащил лодку на песчаную отмель, замаскировал ее в ивняке и, взяв сверток, по узкой кромке земли стал огибать крепостную стену. В свертке из старой клеенки у него лежали электрический фонарик, а также кусок хлеба и две котлеты — завтрак для Петьки Птицы. Достигнув пролома, Валька затаился в кустах, прислушался: тихо ли вокруг? — а потом разделся и спрятал одежду среди развалин. К свертку он еще дома приделал специальную петлю. И теперь он повесил сверток на шею, еще раз огляделся по сторонам, тихонько опустился в воду и нырнул.
Вода возле берега была теплой и прозрачной. Песчаное дно, озаренное утренним солнцем, поблескивало среди зеленых и бурых водорослей. Их густые и длинные космы были почти неподвижны, как в аквариуме. И только дальше, там, куда не доставало солнце, виднелось темное и мрачное пятно. Это был подводный лаз в подземелье.
[6] Расставшись с Петром Птицей, Валентин Мельников долгое время не мог выбраться из оврага. Тропа оказалась такой неприметной, что в темноте автор дневника быстро заблудился. Об этом он пишет со стыдом и даже гневом. Молодого В. В. Мельникова можно понять. Но, имея в виду, что в подобной обстановке нередко плутают и взрослые люди, мы без всякого сожаления опускаем описания трагикомических похождений в овраге, а также и то место, где автор дневника занимается излишним самобичеванием.