Зверь был частично Берсерком?
Затрудненное дыхание вернуло Бадена в настоящее. Кончики его пальцев словно охватил огонь. Он посмотрел вниз и увидел, что его ногти удлинились стали когтями... от встречи с подобным? Он был частично Берсерком?
Когда он потряс руками, шокированный происходящим, когти втянулись.
Бьорн рукой остановил Ксерксеса и Берсерка в одно мгновение. Не отрывая взгляд от Бадена, он сказал:
- Успокойся, Колин, или я сделаю это за тебя.
Предупреждение сработало, Берсерк остался на месте.
- Посмотри на предплечья воина, - обратился Бьорн к Ксерксесу. - Он носит змеиные наручи.
Баден посмотрел на свои бицепсы, где сквозь рукава его рубашки проступал металл.
- Они одна из причин, почему я хотел с вами поговорить.
Ксерксес колебался всего мгновение, прежде чем махнуть ему. Бьорн подал знак частному бармену.
Баден подошел к затененному углу, освещенному свечами. Две полураздетые женщины развалились на диване и одна на кресле, все начали возбужденно болтать, когда он появился в поле зрения.
- Это Джейми долбанный Фрейзер[9]!
- Знаю. Ладно, ладно, ты меня уговорил. У нас будут шотландские дети.
- Снимай свою рубашку. Или ты предпочитаешь, чтобы я ее с тебя сорвала?
Баден ожидал, что вожделение вернется с полной силой. Эти женщины предлагали секс, которого он хотел. Секс, который ему нужен. Простой и незатейливый. Дарующий облечение и освобождение. За исключением того что они не Катарина, и его тело никак на них не реагировало.
Он нахмурился. Личность его любовницы не должна иметь значения. Желание было его оружием, его средством управления зверем. Тяга к определенной женщине превратит каждое ощущение в слабость... даст ей власть.
- Уходите, - сказала Ксерксес женщинам без намека мягкости в голосе.
Болтовня прекратилась, когда три женщины ретировались. Баден плюхнулся в кресло, оставляя диван без спинки для Посланников. Там больше места для их крыльев.
- Кто дал тебе наручи? - спросил Бьорн. - Гадес или Люцифер?
Только двое бессмертных имели власть, чтобы пользоваться ими?
- Гадес.
- Так ты под его контролем.
- Да. - Признался Баден, скрипнув зубами, но честность была обязательна. Посланники ощущали ложь. - Я не могу снять оковы так, чтобы не остаться без рук, чего бы мне ни хотелось. Без наручей я умру. Снова. Только в это раз смерть будет окончательной.
Оба Посланника кивнули.
"Потерпел фиаско".
- Как они работают? - спросил Баден.
Бьорн наклонил голову в сторону.
- Подумай обо всем этом следующим образом. Если ты возьмешь семя какого-то фрукта, посадишь его и будешь поливать, то вырастет дерево, которое начнет давать плоды. Они разные, но в тоже время одинаковые.
Это означает... что? Наручи были семенами, а корни теперь прочно в нем проросли?
- У меня видения о другой жизни. Наручи раньше были человеком... существом.
- Ты прав, - сказал Ксерксес. - Наручи созданы из сердца Гадеса. Он вынул его, сжег и выковал браслеты из пепла, которые навсегда впитали его сущность.
Что. За. Черт?
Разрушение был Гадесом? Воспоминаниями принадлежали Гадесу?
Нет, нет. Невозможно. И все же так много вещей вдруг приобрело смысл. То, как Гадес действовал, угрожая убить, затем передумывая, будто бы заботился о Бадене... потому что он заботился о себе. Зверь знал Кили... потому что Гадес был с ней обручен. Зверь затихал в присутствии Гадеса... Потому что они хотели одного.
"Нечего сказать?" - прорычал Баден. Зверь знал правду. Зверь всегда знал.
Я - Разрушение.
"Да. Но также ты намного больше". И Баден должен был это понять. Вот идиот!
- Сколько наручей было изготовлено? - спросил он.
- Точное количество неизвестно, - ответил Бьорн. - Но хочешь знать мое мнение? Немного.
Баден не знал, благословили его или прокляли. Что произойдет с Разрушением, когда наручи снимут? Существо привязано к металлу, но не к Бадену... верно? Получит он, наконец, шанс жить свободно от какой-либо одержимости, как мечтал?
Он почувствовал воодушевление.
Ярость, согласие зверя.
Я буду жить!
- А что на счет моих новых татуировок? - потребовал Баден. - Они вытекают из наручей и утолщаются, когда я убиваю цели Гадеса.
- Ты должен понимать коварную природу зла лучше большинства. - Ксерксес провел кинжалом по руке, делая порез. - Прямо сейчас рана кровоточащая, открытая, неспособная бороться с инфекцией. Ей нужна корочка, чтобы защититься.