Соприкоснувшись с металлом, штык издал негромкий скрежет, и Майра обернулась на дом в полной уверенности, что Генри Бюфорт услышал этот звук, что штора на окне спальни сейчас взметнется вверх и он выглянет из окна.
Этого не произошло, но она понимала, что пора уходить. Она перевыполнила план, а кроме того, дома, в ее собственной спальне, ее ждал Король. Засунув штык в ножны и снова прикрыв их подолом блузона, Майра торопливо пошла прочь по дорожке. Лишь одна «тачка» проехала мимо нее, пока она шла к «Пьяному тигру», но машина ехала в том же направлении, и если только водитель не стал разглядывать женщину в зеркальце заднего обзора, он видел ее только со спины.
Она забралась в собственную «тачку», выдернула резинку из волос — они, как обычно, повисли сальными космами — и поехала в город. Руль она держала одной рукой, у второй нашлось дело в другом месте — ниже талии. Она вбежала в дом и ринулась наверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Портрет был на кровати — там, где она оставила его. Майра скинула туфли, стянула джинсы, схватила портрет и запрыгнула с ним в постель. Трещины на стекле исчезли — к Королю вернулись его молодость и красота.
То же самое можно было сказать и о Майре Эванс... по крайней мере в данный момент.
7
Серебряный колокольчик над дверью пропел свою тихую трель.
— Приветствую вас, миссис Поттер! — радостно сказал мистер Гонт и поставил галочку на листке возле кассы. — А я уж было решил, что вы не зайдете.
— Так почти и случилось, — ответила Ленор Поттер. Она выглядела расстроенной и раздраженной. Ее всегда тщательно уложенные серебряные волосы были собраны в непрезентабельный пучок. Из-под дорогой серой саржевой юбки на целый дюйм вылезала комбинация, а под глазами были темные круги. Сами глаза беспокойно шныряли вокруг с мрачной и злобной подозрительностью.
— Вы хотели взглянуть на куклу Худи-Дуди, не так ли? По-моему, вы говорили мне, что у вас целая коллекция детских суве...
— Видите ли, по правде сказать, я не думаю, что смогу рассматривать столь нежные вещи сегодня, — прервала его Ленор. Она была женой самого богатого юриста в Касл-Роке и обычно говорила ровным адвокатским тоном: — Мой рассудок сейчас в крайне неважном состоянии. У меня сегодня день фуксина[17]. Не просто красный, а именно фуксина!
С лицом, тут же принявшим выражение участия и сочувствия, мистер Гонт вышел из-за главного стенда.
— Моя дорогая леди, что случилось? Вы ужасно выглядите!
— Конечно, я выгляжу ужасно! — воскликнула она. — Нормальный поток моей физической ауры был нарушен — ужасно нарушен. Вместо голубой, цвета успокоения и нежности, вся моя калава окрасилась в яркий фуксин! И все по вине этой суки, что живет напротив! Этой поганой стервы!
Мистер Гонт сделал несколько успокаивающих пассов, ни разу не коснувшись Ленор Поттер.
— Какой такой суки, миссис Поттер? — спросил он, прекрасно зная ответ.
— Ну конечно, Бонзайнт! Этой мерзкой, лживой Стеффи Бонзайнт! Мистер Гонт, моя аура никогда раньше не была фуксиновой! Ярко-розовой — да, пару раз, а однажды, когда меня чуть не переехал пьяный в Оксфорде, я думаю, она могла на несколько минут стать красной. Но фуксиновой — никогда! Я просто не могу так жить!
— Ну конечно, дорогая моя, — успокоил ее мистер Гонт. — Никто и не думает, что можете.
В конце концов его глаза поймали ее взгляд. Это было не так просто — взгляд миссис Поттер так раздраженно шарил повсюду, но все-таки ему это удалось. И Ленор моментально успокоилась. Она обнаружила, что смотреть в глаза мистера Гонта — все равно что уставиться в собственную ауру, после того как она выполнит все свои упражнения, правильно поест (в основном стручковую фасоль и ириски) и разгладит свою калаву по меньшей мере часовой медитацией с утра и перед сном. Его глаза отливали нежно-голубой дымкой чистого ясного неба.
— Пойдемте, — сказал он. — Вот сюда, — и провел ее к короткому ряду из трех плюшевых кресел с высокими спинками, в которых за последнюю неделю успело посидеть так много жителей Касл-Рока. И когда она уселась, мистер Гонт предложил: — А теперь расскажите мне обо всем.